Книга Венец безбрачия, страница 143 – Дарья Кузнецова

Впрочем, я не мог сказать, что это открытие всерьёз меня встревожило. Я сохранял способность мыслить, всё ещё оставался собой и память моя была при мне, а это уже было немало.

Последняя, правда, предоставила пару поводов для беспокойства: я не был уверен, что Зоя с дочерью успели воспользоваться порталом, и сомневался, смог ли сделать то же самое Дик. Но чутьё подсказывало, — обсуждать данную конкретную тему, в отличие от вопросов моего нынешнего местоположения, оно соглашалось, — что с девочками всё в порядке. А опыт говорил, что скорость реакции и действий Дика существенно превосходит даже мои представления о них, и того мгновения ему вполне должно было хватить.

В общем, вероятнее всего, вляпался я в одиночестве. Дело оставалось за малым: понять, куда именно, и найти путь наружу. В его наличии я не сомневался.

Ещё раз проанализировав происходящее — или, скорее, "не происходящее", — вокруг, я сумел найти любопытную нестыковку. Ощущения в целом соответствовали состоянию разума, отделённого от тела, если бы не одно "но": артефакт. Он был материален, являлся частью тела, фактически — ещё одним органом чувств, заменившим глаза, но при этом я продолжал его ощущать именно так, как ощущал с момента создания. Никакой информации он, правда, не предоставлял, но сейчас это не играло роли.

За артефакт я и уцепился. Сосредоточившись на его энергетическом каркасе, "потянул", перебираясь с него к тем энергетическим линиям ауры, к которым он крепился, и дальше, в глубь собственного "я". Это получилось настолько легко, что я даже поначалу растерялся, но быстро отодвинул эмоции на второй план и продолжил свои изыскания.

Всё‑таки громадный жизненный опыт — это не только недостаток. Собственный организм я знал отлично, особенно вот на таком базовом, энергетическом уровне, и прекрасно умел этими знаниями пользоваться. Поэтому обнаружить обрывы, — простые и примитивные, и оттого не менее эффективные, — не составило большого труда. С латанием прорех пришлось повозиться, да и не со всем удалось вот так справиться, но все оставшиеся мелочи можно было подправить потом.

А сейчас я наконец‑то очнулся.

— Четыреста восемьдесят восемь часов и три минуты, — возвестил рядом тихий и, определённо, совершенно незнакомый голос. Чуть шелестящий, надтреснутый; я не мог с уверенностью определить, мужчине он принадлежал или женщине. — Я не сомневался, что ты выберешься, но такая скорость вызывает уважение.

Небольшая круглая комната. Пол, стены и потолок — каменные; потолок, кажется, светится. Во всяком случае, света было достаточно, чтобы различать очертания объектов. Впрочем, таковых было немного; в этом месте не было ни мебели, ни каких‑либо украшений. Только я — и мой собеседник.

Это оказался мужчина, только очень странный. Он имел свой запах, но это не был запах живого существа, хотя я ясно ощущал исходящее от собеседника тепло, мог различить биение пульса и шелест дыхания. В окружающей нас тишине это было несложно. Лицо и пропорции на первый взгляд были вполне привычными, одежда тоже не отличалась вычурностью, — свободная рубаха, брюки, ботинки, — но что‑то цепляло взгляд.

Незнакомец невозмутимо сидел на полу, расставив согнутые ноги и опираясь локтями о колени, и наблюдал за мной. Я тоже сел, вновь прислушиваясь к себе и окружающему пространству. Никого из сородичей я не чувствовал и позвать не мог, но, совершено определённо, по — прежнему находился в родном мире.