Книга Венец безбрачия, страница 118 – Дарья Кузнецова

Ещё немного в таком темпе, и я начну скучать уже по Сартанару. С ним хоть всё было просто и понятно.

Неловкая пауза затягивалась, а я всё никак не могла выдавить из себя ни одного связного предложения. Наконец, Менгерель проникся моими затруднениями, или ему просто надоело стоять столбом посреди коридора, и нарушил гнетущую тишину.

— Пойдём, не посреди коридора же разговаривать, — он, развернувшись на месте, жестом предложил мне тронуться в путь, и я пристроилась рядом. Кажется, для разговора демон решил выбрать пресловутую лабораторию, к которой я стремилась. Логично: туда было гораздо ближе.

Неприятно царапнул тот факт, что за руку меня никто брать не стал, и руку не предложил. И вот попробуй догадайся, не то это мнительность, и мужчина просто не подумал о необходимости это сделать, не то он, как утверждает моя растревоженная паранойя, сознательно избегает.

Путь оказался недолгим, и закончился неожиданно. Я, честно говоря, даже не поняла, что случилось, потому что связное и непрерывное течение времени вдруг раздробилось на отдельные фрагменты.

Вот Гер протягивает руку, чтобы открыть дверь.

А вот моя спина уже очень близко познакомилась с каменной стеной, да с таким энтузиазмом, что лёгкие некоторое время отказывались выполнять свою основную функцию. Демон же стоит спиной ко мне на некотором отдалении, а вокруг происходит… что‑то. Что‑то странное, неправильное, чему я не могла подобрать название. Видимая мной часть пространства напоминала рассыпающееся на пиксели цифровое изображение, из которого прихотливо выпадали куски, только здесь они имели неправильную форму. Провалы были залиты густой и будто бы вязкой как смола чернотой.

Потом у меня, кажется, опять случился пробел в восприятии, и на месте странных дыр обнаружились не менее странные и такие же непроглядно — чёрные объёмные фигуры конической формы с нанизанными на них висящими в воздухе тонкими прерывистыми кольцами, заставляющими вспомнить незлым тихим планету Сатурн и детские пирамидки.

Дальнейшее перемещение всех действующих лиц также воспринималось отдельными кадрами, будто вырванными из общей плёнки. Конусы окружили неподвижного демона, отсекая его от меня. Перед глазами, — или всё‑таки вокруг? — поплыли чёрные предобморочные мушки. А потом по всему этому откуда‑то сбоку с жутковатым низким гулом прокатился клуб яркого почти белого пламени, обдав жаром. Картину происходящего скрыло сплошное слепое пятно, а в нос ударил запах гари, похожий на запах палёной изоляции.

— Как удачно у меня сработала интуиция, — раздался с той стороны, откуда ударило огнём, голос Арвинара. — Живой?

— Не уверен, — сипло пробормотал Менгерель и закашлялся. — Зоя? — окликнул он меня. Когда я не отозвалась, повторил уже с отчётливой тревогой в голосе. — Зоя, ты где?

— Жива твоя Зоя, — насмешливо хмыкнул крылатый, судя по звуку подходя ближе. Да и в глазах у меня потихоньку начало проясняться. — Только, похоже, в шоке, — вслед за этим послышалась неопределённая возня. Кажется, новоприбывший помогал Геру встать.

Через несколько секунд я вдруг стремительно прозрела, — явно не естественным путём, — и сумела оглядеть "поле боя". Светлые стены от гари слегка посерели, а вот на полу обнаружились кучи какой‑то спёкшейся массы; надо полагать, всё, что осталось от тех конусов. Гер тоже выглядел не лучшим образом, особенно — в сравнении со своим пышущим здоровьем сородичем. В местами опалённой одежде, бледный, взъерошенный, вмиг осунувшийся, как будто махом похудел килограммов на десять.