Книга Дым и зеркала, страница 110 – Дарья Кузнецова

Липкая паутина кошмара выпустила меня настолько внезапно, что я села на кровати, слепо таращась в окружающий мрак и загнанно дыша. В горле саднило; кажется, разбудил меня мой собственный крик. Но разделить сон и явь я не успела, с грохотом распахнулась дверь, а по привыкшим к темноте глазам ударил яркий свет. Отчаянно щурясь, я попыталась понять, что произошло, и растерянно замерла, разглядывая явление на пороге комнаты.

— Что случилось? — напряжённо спросил следователь, внимательно оглядывая комнату и медленно подходя ко мне. А я не ответила; мне было не до того.

Разрушитель выглядел… внушительно. Даже пугающе. И этого впечатления не портил даже откровенно «домашний» вид. Босой, с мокрыми взъерошенными волосами, в одних застиранных до седины когда-то явно чёрных шароварах, с хищно поблёскивающим в левой руке ножом, он напоминал сейчас не сурового Разрушителя на службе государства, а воина какого-то древнего ордена, от которых сейчас остались только жуткие легенды. И вязь застарелых кривых шрамов на бледной коже только усугубляла это сходство.

Пересекающиеся светлые тонкие полосы собирались в косые звёзды и кратеры на месте сорванных клоков кожи, а то и вовсе вырванных кусков плоти. Сверху их заливали бугрящиеся неровные кляксы заживших ожогов. Кроме того, кажется, справа не хватало пары рёбер, отчего всё тело казалось несколько перекошенным. Покажи мне кто-то подобное на картинке, я бы посчитала увиденное отвратительным, посочувствовала бы человеку, и… наверное, всё. Меня сложно назвать чувствительной особой.

А сейчас у меня перехватило горло от подступивших слёз. Собственный кошмар оказался прочно забыт и вытеснен новым впечатлением, а, точнее, одной-единственной мыслью.

Ньяна Милосердная, насколько же это было больно!

Как он выжил? Как вообще можно такое пережить? И кем, во имя всех богов, надо быть, чтобы вот так… с живым человеком?! За что?!

Не совсем отдавая себе отчёт, что делаю, я протянула руку, кончиками дрожащих пальцев касаясь широкой белой полосы с рваными краями, подчёркивающей рёбра с правой стороны. От моего прикосновения Разрушитель вздрогнул, а я, в свою очередь, окончательно проснулась. Стремительно заливаясь краской смущения, отдёрнула руку, пряча её под одеяло, и поспешно отвела глаза.

— Лейла, что случилось? — повторил следователь свой вопрос.

— Извините, — смущённо пробормотала я, боясь поднять на него взгляд. — Это был просто сон.

— От простых снов так не кричат, — возразил он. — Я попрошу Тахира завтра зайти.

— Со мной случается, — возразила я, и даже временно забыла про неловкость и смущение. — Это действительно просто плохой сон. Я забыла с вечера настроиться на отсутствие сновидений. Извините, что разбудила.

— Я ещё не ложился. И что же это был за «просто плохой сон»? — нахмурившись, поинтересовался следователь.

— Не помню, — вновь отводя взгляд, ответила я.

Ведь не говорить же правду! Да, пусть он и так знает обо мне больше, чем мне и самой хотелось бы знать. Но рассказать всё это вслух? Вот так, под строгим взглядом задумчивого Разрушителя?

— Если вам так удобнее, — с непонятной интонацией тихо проговорил мужчина. — Кошмаров больше не будет.

Я не успела выказать удивление. Тяжёлая ладонь сыскаря за плечо впечатала меня в кровать, вторая ладонь накрыла лоб и глаза.