Книга Заведите себе дракона, страница 50 – Дарья Кузнецова

Дети стихии способны жить вечно, но мало кто из нас пересекает тысячелетний рубеж. Мы пренебрежительно называем жителей Мира смертными, но сами не намного долговечней: бессмертие осталось в далёком прошлом, когда пределы еще существовали отдельно, а мы были чистой стихией. И это обстоятельство являлось одной из претензий эслад к Миру.

А сейчас мне показалось, что Шерху старше всех, кого я когда-либо знала. Хотя дело, наверное, было не в возрасте, а в разнообразии жизненного опыта: его у дракона, всю жизнь проведшего в Мире, наверняка куда больше, чем у привыкших к своему размеренному спокойному существованию детей Ледяного предела.

Но в любом случае продолжать этот разговор мне расхотелось . Не зная, как его еще завершить, я за всё то же ухо аккуратно притянула мужчину ближе для поцелуя – ласкового, почти целомудренного, - а потом предложила:

— Пойдём?

Дракон усмехнулся, но молча кивнул. Кажется, прекрасно понял мою реакцию,и я была благодарна за то, что он не стал её комментировать.

Первая половина дня прошла спокойно и размеренно, что было неожиданно после вчерашних новостей. Кажется, нам всем хотелось отвлечься от мыслей о грядущих переменах,и понятная ежедневная рутина подходила для этого больше всего.

После oбеда наше каждодневное расписание предполагало личное время, которое я, если не было неотложных дел, проводила в лаборатории. Эслады по своей природе всё-таки одиночки,и даже небольшая хорошая компания нас со временем утомляет, поэтому каждому из детей Ледяного предела нужно порой оставатьcя наедине с собой. Кому-то реже, а кому-то и вовсе любое общение в тягость.

Первое время после появления дракон поглощал моё внимание полностью. Но через десяток дней найдёныш как-то незаметно влился в общий ритм,и я сумела вернуться к своим экспериментам. Чем в это время занимался чешуйчатый, могла только предполагать: судя по тому, что мужчина находился один в кабинете, часы одиночества он тратил на чтение.

Однако всерьёз углубиться в работу я не успела, да вообще почти ничего не успела: стоило разложить записи (у ңас, конечно, хорошая память, но не настолько, чтобы держать в ней абсолютно всё), как в дверь робко поскреблись, и после моего разрешения внутрь заглянула Натрис.

— Что-то случилось? - опешила я.

— Нет, ничего, - немного смущённо ответила воспитанница, прикрывая за собой дверь. Потом глубокo вздохнула, будто набираясь решимости,и неуверенно пробормотала: – Актис,извини, что отвлекаю, но... я хотела спросить твоего совета.

Говоря это, она прошла к стоявшей в углу кушетке и уселась на неё, положив на колени руки с нервно переплетёнными пальцами,и выжидательно уставилась на меня. Я отодвинула свои бумаги и села рядом с воспитанницей, отвечая ей насторожённым взглядом.

Натрис была непривычно растерянной и смущённой, и это беспокоило: я не могла вот так с ходу представить нечто, способное поставить эту серьёзную и собранную девушку в тупик.

— Да, конечно. Чем смогу – помогу, - ответила я, подбадривая её, потому что Натрис осеклась и умoлкла.

— Актис, я... в общем... - промямлила она, а потом нахмурилась и решительно выпалила: – Как именно нужно выбирать мужчину?

— Что? - растерянно переспросила я. - То есть – как именно?

— Нна что обращать внимание? - смущаясь, пояснила она. – Ну там рост, голос, доброта, ум... Не знаю. Просто ты явно разбираешься в этом гораздо лучше меня. Конечно, лучше всего было спросить Шерху, но я постеснялась идти к нему c такими вoпросами...