Книга Мораль ментального мага, страница 84 – Дарья Кузнецова

Веля бросила на подругу сердитый взгляд, но Исса с длинным вздохом признала:

— Ты права. И Топаз прав. Всё вроде бы разрешилось, пусть и вот так, и лучше к нему совсем не лезть. Только хуже сделаю.

Но сказать это было гораздо проще, чем сделать. До конца дня подруги самоотверженно отвлекали и развлекали Иссу, позже к этому благому делу привлекли и Морозня — он немного играл на гитаре, а Велица хорошо пела, так что эта пара могла принести умиротворение не только личным примером гармонии в отношениях, но и музыкой.

А потом пришла ночь и с ней вместе — мысли, от которых змея старательно отвлекалась весь вечер.

Цитрин Книжник. Чужой человек, к которому стоило относиться со спокойным равнодушием. Он гораздо старше, по собственному же признанию — прирождённый манипулятор, и не стоит проникаться к нему тёплыми чувствами. Уважать как преподавателя — определённо, можно даже немного восхищаться силой ментального дара и железной волей, позволяющей держать его под контролем. Исса практиковалась на факультативе совсем немного, но уже успела оценить, сколько усилий нужно приложить, чтобы развить этот талант даже немного, а уж дотянуться до такого уровня…

Если бы всё было так просто! Явление «Цитрин Книжник» для неё не исчерпывалось двумя гранями — хорошего преподавателя и талантливого мага.

Он любил и умел танцевать, и явно не научился этому вот прямо сейчас, чувствовалась богатая практика. Просто совпал с ней в этом интересе. В танцах, в любви к цветомагии. Даже, пожалуй, в самом стремлении к красоте — если можно назвать это качеством.

Мама всегда с весельем говорила, что при создании Иссы боги что-то напутали или были настроены на эксперименты, потому что ей досталась душа художника, нрав боевого мага и — ни капли творческого таланта. С Цитрином, если продолжать, у них вышла куда более жестокая шутка, потому что к характеру и склонностям художника они щедро сыпанули ментального дара.

Солнышко, так его называла Лазурна. Безумно странно — встретить кого-то ещё, кого зовут твоим домашним прозвищем. Гораздо более странно, чем тёзку. И ведь ему оно, кажется, шло больше! К улыбке, к лёгкому нраву — независимо от того, была ли это маска, да ко всему! Можно назвать огромное множество его черт, к которым это слово тоже подходило.

Он ухаживал, ничего не прося взамен. Дарил красоту и маленькие радости. Старался ничем не задеть. Наблюдал издалека. По совести, ей вообще не в чем было его упрекнуть! Не в слишком же порядочном поведении, правда? Да, очень хотелось списать на тонкую манипуляцию все эти шаги, но…

То, что случилось сегодня, перечеркнуло все эти подозрения. Как бы он себя ни вёл и чего бы ни добивался, он был искренен. Аметист сволочь, конечно, но он прав: это именно Исса сделала или сказала что-то такое, чего он не смог выдержать. Она не помнила, что думала и говорила в тот момент, но сейчас вспомнила, как Цитрин смотрел за мгновение до. Не до удара Топаза; до того, как на месте Солнышка оказался разъярённый до невменяемости ментальный маг.

Исса злилась на себя и испытывала к себе чувство, больше всего похожее на отвращение, смешанное со стыдом. За то, что обидела и не могла вспомнить чем. За то, что старательно отталкивала — а сама не могла перестать о нём думать. За то, что всё равно пойдёт завтра узнавать, как он себя чувствует, несмотря на то, что Айнур права: так нельзя.