Книга Мораль ментального мага, страница 50 – Дарья Кузнецова

Из всего сказанного она вынесла, что для менталистов существовала единственная жёсткая установка: следование букве закона. Эта идея вбивалась в них с детства, настолько жёстко и неукоснительно, что даже от мысли нарушить закон накатывала тревожность. Как именно добивались такого результата, Цитрин не сказал, ускользнув от прямого ответа, но едва ли это было приятно.

Наиболее строгим табу для них было незаконное вмешательство в чужой разум, особенно вредоносное. Со слов Цитрина, в случае самообороны дар будет последним, к чему прибегнет ментальный маг, и только в том случае, если остальные варианты исчерпаны. Даже убийство не вызывало такого отторжения.

Вспомнилась упомянутая соседкой-драконицей история про девушку с запрещёнными зельями. С такими установками для него, выходит, не было других вариантов действий, кроме как сообщить о преступлении. Интересно, как он это всё пережил, если действительно был влюблён?..

Свято блюдя формальные законы, неписаные правила и традиции ментальные маги использовали по своему усмотрению, только тогда, когда им самим этого хотелось и было полезно. После такого откровения Исса другими глазами взглянула на поведение Цитрина. Выходило, проявленные им осторожность и тактичность даже более значимые, чем казалось до сих пор.

Но стало очевидно: по-хорошему убедить менталиста прекратить проявлять к ней излишнее внимание не выйдет, он ясно дал это понять. Выбранной темой лекции, её построением, настойчивыми попытками втянуть в разговор, постоянно приводя змею в пример и спрашивая её мнение. Исса тревожно поглядывала на одногруппников, но, кажется, никто не обращал на это внимания.

После занятия, пролетевшего стремительно, — они бы легко обошлись без перерыва посреди пары, но делать это отказался сам преподаватель, заявивший, что ему надо проветриться, — змея с напряжением ждала просьбы остаться на пару слов, но Цитрина явно всё устраивало.

На факультатив Исса в конце дня шла как на бой. Мелькнувшую было трусливую мыслишку прогулять изгнала решительно: нужно либо вовсе прекращать дополнительные занятия, либо дисциплинированно их посещать, а не вести себя вот так. Хватило одного раза, когда она чуть не сгорела от стыда.

— Как ваше самочувствие? — участливо спросил Цитрин, явившийся след в след за ученицей. — И как оказалась аюса? Я не ценитель и не знаток, так что сам выбрать не способен, пришлось довериться продавцу.

— Всё хорошо, спасибо! Но… не стоило. Правда! Я не настолько плохо себя чувствовала, и вообще…

— Я знаю, — улыбнулся менталист. — Садитесь. Но здешний климат очень тяжёлый для змей, мне хотелось порадовать вас тёплым приветом с родины. Говорят, аюса очень полезная.

— Да. Спасибо, — вздохнула Исса, не зная, что ещё возразить. Не говоря уже о том, что любые возражения были бы лицемерны: даже понимая, что это неправильно, она не могла отрицать, что внимание и забота ей приятны.

Всё-таки страшный человек этот менталист. Слишком хорошо умеет быть привлекательным и знает, как понравиться. Не просто манипулятор — очень талантливый и тонкий манипулятор.

— Ну что ж, раз вы хорошо себя чувствуете, давайте к делу! — перескочил Цитрин.

С делом всё было… сложно. Если неделю назад ширина парты казалась очень комфортным расстоянием, а прикосновение сухих прохладных пальцев к запястьям — спокойным и деловитым, то сейчас в каждом взгляде и жесте виделся намёк. Исса не могла отогнать воспоминания о вечеринке и последовавшем за ней признании, но разозлиться не выходило, и она — смущалась. Спасибо дракону, больше отвлечённые темы он не поднимал, и все прикосновения ограничивались требованиями необходимости. Но легче от этого не становилось, змея всё равно умудрялась видеть тонкие, завуалированные намёки там, где их и быть не могло.