Книга Мораль ментального мага, страница 139 – Дарья Кузнецова

— Как ты нашёл это место? — изумилась змея, оглядываясь. У основания крыла статуи была низкая тесная ниша, скрытая от взгляда снизу. Уютная, стоило это признать, хотя даже сидеть здесь во весь рост не получалось, да и вид открывался скучный — на пыльные крышки витрин.

— Случайно. — Книжник устроился в глубине ниши, похлопал ладонью по камню рядом с собой. Аккуратно приобнял за талию, когда Исса села, но змея сделала вид, что не заметила, продолжая осматриваться. — Говорю же, я был очень драматичным подростком и порой утомлялся обществом, жаждал одиночества и изыскивал его здесь, под крылом каменного зверя, — отчётливо другим, насмешливо-выспренным тоном заговорил он. Усмехнулся. — Мне нравилось думать, что эта статуя древняя, этакий задремавший прародитель драконов, и под его крылом я чувствовал себя умиротворённо. Часто сидел тут с книгами, пока учился, приволок подушки, плед — было здорово. Даже, видишь, приловчился забираться с одной рукой, вторая обычно была занята.

— Здорово! Я не догадалась бы лазать по экспонатам. Ты был ещё и бунтарём!

— Немного, — улыбнулся он. — Особенно когда влюблялся, конечно всегда безответно, и совсем не в ту, в кого стоило.

— И часто это с тобой происходило?

— На первом курсе — где-то раз в месяц, — весело признался он. — Потом отпустило. Гормоны, плюс огромный ментальный дар, плюс резко расширившийся круг общения — страшная смесь для восторженного, бестолкового мальчишки, который не умел отличать любовь от восхищения и желания.

— А сейчас научился?

Он улыбнулся.

— Говорю же, глупость прошла быстро, когда накопился опыт. Не собственный, куда больше — наблюдения за людьми. Меня воспитывал отец, и с примерами подобных чувств перед глазами было… негусто. А ты?

— Что — я?

— Ты часто влюблялась?

— Никогда, — пробормотала Исса. — Подруги говорили о своих чувствах, но раньше мне это казалось такой глупостью…

— Что — это?

— Бабочки в животе, — припомнила она, — и прочая ерунда. Я всегда шутила, что, если сердце сладко замирает и стучит с перебоями, надо идти к врачу.

— Раньше, — после короткой паузы повторил Цитрин. Зацепился ведь, запомнил оговорку! — А теперь?

— И теперь не понимаю. Но к врачу не хочется…

Она зажмурилась и замерла, ожидая продолжения расспросов, — но Книжник отступил. Угадал или почувствовал, но продолжать разговор не стал, даже не попытался увлечь жарким поцелуем. Только погладил по плечу и мягко коснулся губами виска.

А всё-таки это здорово — когда кто-то так точно видит твои чувства и, главное, готов с ними считаться.

— Знаешь, это может быть проявлением ментального дара, — рассеянно заметил дракон.

— Что — это?

— То, что тебе не доводилось влюбляться. Другая сторона монеты, как моя повышенная влюбчивость. Твой осколок с акцентом на защиту, вполне могло и здесь сказаться… С цельным-то даром никогда не угадаешь, как шарахнет, а уж с частью!

— Как с последствиями срыва? Какие они могут быть.

— Примерно.

Они замолчали. На музей опустилась прозрачная, плотная тишина.

Некоторое время Иссу не отпускало напряжение, но Цитрин явно не собирался продолжать разговор. Причём, кажется, не из одной только тактичности — он выглядел расслабленным и умиротворённым, дышал медленно и ровно, кажется попросту задремав в тишине музея, и камень под спиной его не беспокоил.