Книга Симбиоз, страница 138 – Дарья Кузнецова

Краем сознания я понимала, что это наверняка воздействие Сура. Не могла понять двух вещей: зачем ему это надо и как он вообще это делает? Очень хотелось, — насколько в этом состоянии я вообще была способна чего‑то хотеть, — спросить, но не хотелось делать это при посторонних. Вполуха слушая рассказ и борясь с желанием окончательно расслабиться и поплыть по течению, я прикидывала, как бы половчее вытащить Сургута из цепких лап моих родных и задать пару вопросов.

— Аля! — вдруг окликнула тётя. Я сообразила, что уже некоторое время сижу совершенно неподвижно, уставившись в одну точку, и не слушаю разговора. — Девочка моя, с тобой всё в порядке? — подозрительно осведомилась женщина.

— Всё замечательно, — протянула я, чувствуя, что язык несколько заплетается. — Только я, кажется, хочу спать… Или не спать?

— Аля, посмотри на меня, — мягко проговорил рядом Сур, прекращая массировать мою ладонь, и вместо этого крепко её сжимая.

— М — м? — протянула я, с трудом фокусируя взгляд на мужчине. Он придержал моё лицо за подбородок второй ладонью, пристально разглядывая. А потом густые брови удивлённо взметнулись, взгляд же стал совершенно растерянным. Но хоть не встревоженным, и то — радость!

— Извини, — справляясь с удивлением, мужчина отстранился и выпустил мою руку. Я едва успела опомниться и не потянуться возмущённо за его ладонью; странности странностями, но прикосновение из‑за них не делалось менее приятным. — Это случайно получилось.

— Что получилось? — настороженно уточнила тётя, переводя взгляд с меня на Сура и обратно, а я почувствовала, что сонная расслабленность стремительно выветривается.

— Ничего страшного, — поморщившись, отмахнулся мужчина. — В любом случае всё уже закончилось.

— А мне тоже интересно, что это было, — хмыкнула я, промаргиваясь и растерянно озираясь. Ощущение прошло без остатка, и это отчасти даже расстроило: оно было приятным.

— Я тебе потом объясню, — уголками губ улыбнулся он, бросив на меня взгляд. — Возвращаясь к прежнему вопросу…

Оказалось, пока я отсутствовала, дядя Боря допрашивал Сура о вещах насквозь приземлённых, как то — об условиях жизни, учёбы, приёма на работу и так далее. Точнее, не столько допрашивал, сколько уточнял полученную ранее информацию. Оказалось, с жильём у местных всё действительно было просто и без излишеств: на одну семью одна «квартира», состоящая из вот такой гостиной, в какой мы находились, и по комнате на члена семьи независимо от возраста. И это понятно, развернуться в летающем городе было особо негде.

Да и по остальным вопросам Сур всё больше подтверждал сделанные ранее предположения. В целом этот мир представал перед нами весьма благополучным и на взгляд землянина местами совершенно утопическим. Не знаю уж, как они добились подобного и сумели приучиться к подобным условиям; надо думать, не обошлось без влияния непритязательных в бытовом плане мазуров.

Родные задавали ещё какие‑то вопросы — мелкие и крупные, безусловно полезные, — но я с трудом заставляла себя следить за разговором. Гораздо сильнее мне хотелось расспросить Сура о произошедшем, а ещё… просто побыть с ним наедине. Даже говорить, в общем‑то, не обязательно, можно просто оказаться, как в ту ночь, вдвоём под звёздным небом. Сейчас общество родных и необходимость выслушивать чужие разговоры тяготили, и я с трудом сдерживалась, чтобы не сказать об этом прямо. Недовольство недовольством, но правы были всё‑таки они, а я со своими эмоциональными всплесками вполне могла потерпеть.