Книга Боги глубокого космоса, страница 41 – Дарья Кузнецова

— То есть, тебя полностью устраивает такое положение вещей? — совсем уж озадачено уточнила я. Нет, определённо, я совсем не понимаю людей!

— Я бы не сказал, — он тихонько засмеялся. — Это довольно хреновое положение вещей, просто другого варианта пока нет. Или так, или драконы навсегда исчезнут из нашего мира. И, мне кажется, это будет больше потеря для мира, чем для них. Ему тоже не слишком радостно иметь контакты со мной одним; они по жизни стайные ребята, и в одиночестве им очень тоскливо. Вон, видишь, обеспечиваю сожителю психологический комфорт, — он с весёлой улыбкой кивнул на стену, видимо, имея в виду плакат и статуэтку. — А мне от такого соседства даже некоторая польза есть: способности сканера благодаря регулярному общению с этой любопытной мордой развиваются буквально семимильными шагами.

— Общению? — переспросила я.

— Ну, да. Вот это состояние, в котором ты меня застала; мы соприкасаемся на грани, и таким образом можем поболтать практически на равных без ущерба моему организму. Первое время было сложно на этой самой грани удержаться, а сейчас я уже привык.

— То есть, я сейчас целовалась с драконом?! — дошло до меня. Честно, всё очарование этих величественных существ сразу растаяло, и я едва удержалась от того, чтобы побежать чистить зубы.

— Нет, — мне показалось, Нил несколько смутился. — Строго говоря, ты целовалась с моим подсознательным, то есть — с какой-то частью личности. А дракон просто позволил этому случиться. Чёрт, как бы понятнее объяснить? Пока сознание где-то шастает, в организме происходят определённые процессы, заставляющие тело впасть в сон или ступор. А когда сюда высунулся этот нахал, процессы эти прекратились, и тело начало действовать так, как того требовала часть личности, оставшаяся в реальности. Понятно? — с надеждой воззрился на меня он.

— Э-э… честно? — уточнила я. Мужчина тяжело вздохнул и махнул рукой.

— В общем, я всё равно понятнее не смогу объяснить. О! Считай, я целовал тебя во сне.

— Кхм. Интересные у тебя сны, — захихикала я. О том, что первым целоваться полез не он, я, естественно, умолчала.

— Какие есть, — вот теперь он, определённо, смущённо отвёл взгляд. Правда, длилось это смятение очень недолго, и через мгновение Нил, хитро улыбаясь, уже снова смотрел на меня. — Слушай, раз уж мы с тобой стали настолько близки, что ты теперь знаешь самую страшную мою тайну, и мы даже целовались, можно одну небольшую и немного странную просьбу?

— Какую? — растерялась я.

— Можно рожки потрогать? — заявил он с широченной улыбкой. — Ничего не могу с собой поделать, любопытно до ужаса; не лезть же без спроса. Вдруг это что-нибудь значит, или это очень неприятно, или даже больно?

— Это рога, что там может болеть? — захихикала я, тут же вспомнив о собственной навязчивой идее. Вот! Оказывается, не у одной меня странное любопытство свербит во всех местах. — Ну, потрогай, — разрешила я, чуть наклоняя голову. — Хотя я не очень понимаю, что в них необычного.

— Ну, как минимум, тот факт, что больше ни у кого из моих знакомых их нет, — пожал плечами мужчина, осторожно ощупывая мои аккуратные рожки, торчащие из головы чуть выше линии роста волос. — Острые! — с непонятной интонацией проговорил он.

— Ещё бы. Они растут всю жизнь, нарастая слоями и потихоньку отшелушиваясь, и благодаря этому остаются острыми, — пояснила я. — Они как антеннки работают, облегчают применение Дара, — не слишком весело пояснила я. Поскольку сама об этом аспекте знала только теоретически, и не сказала бы, что подобное положение вещей меня очень радовало.