Книга Боги глубокого космоса, страница 110 – Дарья Кузнецова

Я всегда, несмотря на по большей части кочевую жизнь, был тяжёл на подъём, да и перемены встречал настороженно. А сейчас всё происходило удивительно легко, и не вызывало никакого внутреннего протеста. Было немного грустно расставаться с кораблём, служившим мне домом на протяжении стольких лет. Ещё тяжелее — расставаться с экипажем этого корабля; за годы совместной службы мы действительно очень сдружились. Но… кажется, это рогатое чудо с хвостиком в самом деле значило для меня много больше, чем всё прочее.

Ещё нужно было определиться с дальнейшим направлением собственной трудовой деятельности, но, честно говоря, пока об этом думать не хотелось: успеется. Сканер — такая профессия, которая вряд ли когда-нибудь останется невостребованной.

Барахла на борту «Девы» скопилось неожиданно много. Настолько много, что, прикинув его количество, я обратился в службу доставки. Не штатных болванов же эксплуатировать в личных целях!

После сборов у меня в плане стояли два визита: в отдел кадров БГК для написания заявления «по собственному желанию» и к юристу за консультацией. Я действительно был серьёзно настроен жениться, и раз умудрился найти себе для этих целей такое удивительное создание природы, следовало выяснить, какие препятствия может учинить родное законодательство.

Однако реальность предпочла внести коррективы в план: на пути в БГК меня настиг вызов от прямого начальства, потребовавшего вот прямо сейчас бросить всё и явиться пред ясны очи. Свой выговор за халатность и бестолковость мы получили ещё вчера, да и о планах завязать с карьерой богов вместе с Аристотелем отчитались, так что сегодняшнее приглашение стало полной неожиданностью. Но — мне всё равно было по пути.

— Вызывали, Хаджи Фарисович? — бодро поинтересовался я, входя в тесный кабинет начальника.

Алиев, даром что большой любитель ворчать и ругаться, очень хороший мужик, его уважают все подчинённые бригады, а соседние нам завидуют. Потому что пропесочить-то он пропесочит, но своих в обиду не даёт, и чем-то сверх устного взыскания наказывает только за действительно серьёзные проступки, без формализма и придирок. Наверное, потому, что службу знает как никто: в «богах» с основания, по молодости летал навигатором, но последние лет двадцать по здоровью и возрасту не годен к полевой службе, так что сидит на административной должности. Тоже — то ещё удовольствие. Да и нас он ругает не со зла, а скорее от беспокойства.

— Садись, Нилов, — хмуро глядя на меня из-под седых бровей, старый татарин кивнул на свободный стул.

Ещё одно место у большого стола занимал обаятельный темноволосый мужчина средних лет. Глянув на него, я отчётливо понял: по мою душу. Причём этот незнакомый тип явно являлся сотрудником каких-то следственных органов, это очень легко читалось во взгляде — пристальном, цепком. Интересно, что от меня понадобилось этим ребятам сейчас? Впрочем, определённые предположения у меня были, и основное из них в данный момент должно было развлекаться рисованием у меня дома.

Я невозмутимо присел, отвечая незнакомцу таким же прямым изучающим взглядом. Скрывать мне было нечего, совесть моя была чиста, так чего дёргаться?

— Знакомься, Нилов. Дольф Циммерман, Служба Охраны Правопорядка. Это — тот самый Данила Сергеевич Нилов, о котором Вы спрашивали. И я по-прежнему настаиваю, чтобы разговор происходил в моём присутствии.