Книга Не кричите в тёмном лесу, страница 88 – Дарья Кузнецова

На мой вопрос, навредит ли подопытному уничтожение этого кокона,точно ответить не сумел, но больше склонялся к мысли о безопасности такого поступка. Мы посовещались,и я решила рискнуть. Да и Глист не очень-то возражал: он был уверен, что происхождение сферы носит неестественный характер,и поэтому считал правильным освободить его от чужого воздействия.

Справиться с плёнкoй оказалось на удивление нетрудно, от короткого точечного удара сфера просто лопнула, как воздушный шарик. Некоторое время мы настороженно наблюдали за состоянием подопытного, но тот продолжал спокойно спать, как будто ничего не произошло,и я посчитала нашу миссию выполненной.

Самостоятельно лезть в голову Ре я не стала, предоставив возможность разбираться Юре. В конце концов, он успел на ком-то попрактиковаться, вот пусть и здесь продолжает. И не ворчит, что я выполняю не свою работу и вообще слишком рискую.

Впрочем, если честно, основная причина этого самоустранения заключалась совсем в другом. Мне было чудовищно, до дрожи противно соприкасаться с чужим разумом. Причём дело не в чуждости, моральных качествах или поведении данного конкретного шата в разговоре с моим напарником. Просто сама необходимость копаться в чужих мозгах вызывала подспудное отвращение, как будто меня заставляли влезть в кучу экскрементов или препарировать живое cуществo. Одно дело – добровольный контакт, как с напарником, а такие действия мне претили.

Сообщить о своих достижениях Юре сразу я не смогла, он бодрствовал и общался с каким-то шатом, судя по всему местным костоправом. Поскольку прямо сейчас продолжать эксперимент с Ρе землянин явно не собирался, я рассудила, что информация может подождать несколько часов,и вернулась в реальный мир.

Юрий Сорока

Как и ожидалось, пробуждение оказалось неприятным. Здешняя медицина полностью соответствовала общему уровню развития технологий, поэтому ни о каком мгновенном или хотя бы быстром излечении и речи не шло. Проснувшись, я долго привыкал дышать так, чтобы не беспокоить отбитые рёбра, и пытался вспомнить, как скоро заживают ушибы естеcтвенным путём. Можно было, конечно, привлечь к этому делу «Переплёт», но команду системе я отдал твёрдую: подобные мелочи не трогать, вмешиваться только в случае реальной угрозы жизни или хотя бы серьёзной травмы. Лучше потерпеть боль сейчас, чем раскрыть перед противником карты и продемонстрировать ему свою живучесть.

Очевидно за мной кто-то наблюдал, потому что вскоре после пробуждения явился абориген исключительно унылого вида, одетый в серое, с серым жестяным подносом и серой миской серой каши (или чего-то вроде) на нём. Ну и стаканом воды.

Отказываться от еды я не стал. Дрянь редкая, но зато сытная и много, а для восстановления здоровья и запаса сил нужно питаться. Вряд ли в случае капризов мне предложат что-то другое, скорее вовсе без еды оставят.

После кормёжки явился врач. Мне он никаких вопросов о самочувствии не задавал, но изучал очень внимательно. Восхищённо цокая языком, осмотрел синяки, продиктовал что-то стоящему рядом молодому шату с блокнотoм.

Лекарствами меня старались не пичкать, похоже, сознательно. Не могли же они не понимать, что на чуждый организм эти вещества могут подействовать совсем не так, как хотелось бы! Хотя синяки всё равно смазали какой-то дурно пахнущей мерзостью,и оставалось только надеяться, что она не опасна, или в крайнем случае «Переплёт» справится с интоксикацией.