Книга XXI век не той эры, страница 49 – Дарья Кузнецова

Я рыдала, оплакивая ломающую всё тело боль, свои несчастные в кровь сбитые ноги, отбитые колени, саднящий локоть, сжимающий голову со всех сторон невидимый тяжёлый обруч мигрени.

Мне было настолько гадко теперь от той ласковой вежливости, которой окружали меня работники научно-медицинского центра, не передать словами. Потому что всё это было лицемерием. А правдой был вот этот безразличный робот, стоящий сейчас надо мной и по какой-то непонятной причине не спешащий прервать мои мучения. Может, процесс доставлял ему удовольствие?

Лучше бы меня сразу прикончили.

Кажется, последнее я выдохнула вслух, но мне уже было плевать, как на меня посмотрит и что седлает этот шкаф с антресолями. Уйдёт? Пристрелит? Всё лучше, чем брести в никуда.

Да, я слабая женщина, и самое страшное приключение, которое я была готова принять — улетевший не туда и не тем рейсом багаж, или потерявшаяся бронь в гостинице, или сломавшийся в самом начале долгого трудного дня каблук.

Я никого не предавала, не обманывала, не воровала, всегда старалась помочь ближним, никогда не проходила мимо упавшего на улице человека. За что меня в этот ад?!

— Ты чего? — с совершенно непонятной интонацией проговорил мой мучитель, приподнимая меня на этот раз за подмышки. Но я сквозь слёзы даже не видела его лица. — Эй! — кажется, этой самой интонацией была искренняя растерянность, но воспринять её я была не способна: истерика не спешила идти на убыль.

Поэтому новый собственный «плюх» я восприняла с безразличием. То есть, не совсем безразличием; он вызвал новый виток рыданий, потому что я опять отбила и без того многострадальные коленки.

Над головой что-то громко щёлкнуло, и, вспахивая болотистую гажу, прямо ко мне подкатилось что-то зеленоватое, лохматое, с длинными кривыми лапами и приоткрытой пастью, наполненной рядами острых зубов.

Недавнее желание предпочесть судьбу корма местной фауны дальнейшему движению вперёд мгновенно испарилось. Точно так же мгновенно прекратилась и истерика, потому что вслед за первой тварью рядом со мной приземлилась вторая. Тихонько сдавленно взвизгнув, я, не придумав ничего лучше, метнулась под ноги невозмутимо стоящему на месте мужчине, со спокойным хладнокровием отстреливающему нападающих. Его я по-прежнему боялась, но у него хотя бы не было таких зубов, и он не пытался мне что-нибудь откусить.

Поэтому, очень удачно вписавшись между расставленных на ширине плеч длинных ног мужчины, я, всё так же сидя прямо в грязи, обхватила одну ногу чуть выше колена, прижалась лицом к прохладному гладкому щитку брони и зажмурилась.

Странно, но стряхнуть меня викинг не пытался. С длинной расстановкой прозвучало ещё несколько щелчков, каждый из которых вызывал похожий хлюпающий звук. Потом на несколько секунд повисла тяжёлая тишина, которую не нарушал движением ни викинг, ни, тем более, я.

— Вставай, — пророкотало над моей головой. Но, несмотря на внушительность и грозность, чудодейственной силой голос не обладал.

— Не могу, — храбро буркнула я, на всякий случай не выпуская ногу мужчины.

Нет, если на него не смотреть, я определённо боюсь его гораздо меньше. А уж если приоткрыть глаза и внимательнее приглядеться к ближайшему зеленоватому трупу, я начинаю испытывать к этому здоровенному бронированному шкафу непреодолимую симпатию. Ну и что, что шкаф, зато как стреляет!