Книга XXI век не той эры, страница 202 – Дарья Кузнецова

Работа, кстати, доставляла массу приятных моментов. Во-первых, коллектив у нас подобрался тот ещё: процентов восемьдесят — домохозяйки с толпами детей, но все без исключения — очень энергичные и совершенно не занудные личности. Даже, не побоюсь этого слова, неординарные. Я первое время на их фоне чувствовала себя полной дурой, но потом упорство и труд по старой пословице всё перетёрли, я окончательно втянулась и даже начала приносить пользу.

Лиепчи действительно честно соблюдали все условия мира, и изучение наше носило взаимный характер: мы разглядывали их и были для них же подопытными кроликами. Они оказались довольно мирными и неплохими ребятами, хотя понятие «чувства юмора» у них отсутствовало в принципе. Но ничего, некоторое время пообтесавшись в нашем «бабьем царстве», прониклись понятием иронии. А без неё вряд ли бы выжили: их женщины были гораздо спокойней, и никогда не интересовались работой мужчин.

Что меня в этих ребятах совершенно поразило, это их геном. Я в данном вопросе, конечно, ничего не понимаю, но тот факт, что генетически эти ребята ближе к птицам, чем к нам, меня здорово удивил: уж слишком они внешне похожи на нас.

Что касается моей семейной жизни, она до определённой поры была совершенно мирной и приятно-однообразной. Любимый (хоть и нелюдимый, но у всех свои недостатки) муж под боком, здоровые дети, — что ещё надо женщине для личного счастья? Детей у нас, опять же как по моему заказу, получилось трое. Сначала старший, Варг, а через восемь лет после него — сразу и мальчик, и девочка, близнецы Ингвилд и Ингварр.

А вот через пятнадцать лет после появления на свет Варга в мою жизнь вошла война, о которой я постоянно забывала и которая казалась мне чем-то бесконечно далёким. Старший отправился в военное училище, и я почти перестала его видеть.

Потом, когда учёба кончилась и сын улетел на передовую, по его стопам ушёл и второй — Ингварр, и осталась у меня только Ингвилд. Сердце категорически не хотело отпускать на смерть что одного, что другого, но разум очень своевременно на него рявкнул. Потому что, выскажись я подобным образом, меня бы не понял никто. Ни мои новоявленные подруги, ни Императрица, ни собственный муж, ни эти самые дети. Варг-то вообще получился ксерокопией отца, разве что под моим влиянием менее угрюмой. Но это я по-матерински предвзята; «менее угрюмый» старший на деле был жуткой язвой с великолепным чувством юмора, которое он, в отличие от отца, активно демонстрировал окружающему миру. И от которого мир вдохновенно страдал.

Это действительно страшно — ждать. Учитывая, что весточки я получала не так уж часто, ожидание пугало и выматывало нервы. Даже Ульвар волновался; правда, так, что кроме меня этого никто заметить не мог, но я за годы совместной жизни научилась по углу наклона брови мужа вычислять его душевное состояние с поразительной точностью.

Что со мной было, когда Варг пропал без вести на территории, подконтрольной риярам, — не передать словами. Опять же, если бы не Ингвилд и Ульвар (к слову, даже в этот момент совсем не изменившийся, разве что он начал больше времени проводить дома), наверное, совсем тронулась бы умом. К счастью, живучесть старший унаследовал от отца вместе с остальными чертами характера, и через несколько месяцев нашёлся совершенно живой и почти здоровый.