Книга XXI век не той эры, страница 169 – Дарья Кузнецова

— Чем? — продолжила недоумевать Ольга, озадаченно хмурясь.

— Я понял. Подробно, — вздохнул он. — Во-первых, эти люди в большинстве своём меня боятся. Многие презирают, но от этого боятся почему-то ещё сильнее. Кое-кто ненавидит, но при этом боится ещё больше, чем прочие. Есть несколько идиотов, которые мне почему-то завидуют, но эти не отличаются особым умом в принципе. И оставшейся паре процентов наиболее умных людей я интересен как своеобразный опасный, но очень необычный зверь, — улыбка его стала до крайности злорадной.

— Мне кажется, или тебя это радует? — с выражением недоверия на лице женщина слегка склонила голову к плечу.

— Меня это забавляет, — пожал плечами Ульвар. — Точнее, забавляло, когда я жил во дворце и интересовался их интригами. Сейчас мне на них по большому счёту плевать.

— Но это всё равно не объясняет, почему тебя так коробит от необходимости туда идти, если тебе плевать на это отношение.

— Потому что если я пойду туда один, максимум, что они рискнут себе позволить, это тихо перемыть мне кости. Если я пойду с тобой… Постоянно находиться рядом вряд ли получится, следовательно, в какой-то момент ты останешься в одиночестве, и непременно найдутся желающие отыграться на тебе. Ничего конкретного они не предпримут, но ты скорее всего опять разревёшься. Кто-то непременно возжелает громко высказаться на эту тему, и вот тогда праздник будет испорчен окончательно. Потому что в лучшем случае я сломаю этому гостю челюсть, — ухмылка его вдруг стала мечтательной. — Впрочем, это тоже может получиться забавно.

Ольга смотрела на своего космического варвара круглыми от удивления глазами, не зная, стоит ли ей умиляться готовности за оскорбления в её адрес крушить черепа, возмущаться этой же самой не слишком мотивированной агрессии, обижаться на подозрения в её моральной нестойкости и неизбежной истерике, удивляться категоричности прогноза (ей казалось, что сын Тора здорово сгущает краски) или пугаться кровожадности собственного мужа.

Последнее, впрочем, даже при большом желании не получилось бы. Пуганая уже.

— А почему ты думаешь, что я обязательно разревусь? — наконец задала она самый простой вопрос.

— Потому что ты всегда это делаешь, — поморщился мужчина.

— Ну, ладно уж, так уж и всегда, — смущённо пожала плечами Ольга. — Я обычно не реагирую на гадости, сказанные посторонними людьми.

— Ну да, ты реагируешь без всяких гадостей, — недоверчиво хмыкнул он.

— Вот неправда, — совсем смущённо проворчала гостья из прошлого, отводя взгляд и нервно теребя рубашку мужчины. — Я при тебе всего три раза заплакала, и это, между прочим, были единственные три раза за всё моё пребывание в вашем мире. Первый раз это было, мягко говоря, очень оправдано. Второй раз я просто успокоительное принять забыла, и я тебе, между прочим, об этом говорила. А потом… от облегчения. Знаешь, как тяжело было думать, что тебе на меня плевать, и вообще я тебе совсем-совсем не нужна? И как приятно потом выяснить, что, оказывается, всё не так, а просто любовь у тебя такая, с приподвыподвертом. В общем, ты не думай, что я плакса, — поспешила уйти от темы душевных терзаний Ольга. Потому что если об этом думать, можно было опять расплакаться, что стало бы крахом всего объяснения. — А всякими злопыхателями меня тем более не испугаешь. Ты мне, главное, скажи, кого нельзя совсем уж грубо ставить на место, и ладно.