Книга XXI век не той эры, страница 10 – Дарья Кузнецова

Но и лаборатория, и предопложительно человеческая женщина в ней были объективной реальностью. И реальность эта здорово не радовала Ульвара. Чем-то очень нехорошим несло как от всей истории, так и от лежащей на его плече… спящей красавицы. Оставалось надеяться, что группа лабораторных крыс разберётся, где подвох. А если подвоха не найдут здесь, придётся отправить находку на Терру, чтобы там её мозг разобрали на нейроны, а тело — на атомы.

В то, что подвоха в случайной находке нет, трибун Наказатель не поверил бы никогда.

Карцер, совмещённый с исследовательской лабораторией, представлял собой блок из восьми небольших модулей, атмосферу в каждом из которых можно было регулировать индивидуально. Использовались эти помещения не только для содержания пленных, но и как мера дисциплинарного взыскания, налагаемая на солдат или обслуживающий персонал. И если космодесантники сюда не попадали никогда, то техники и прочие вспомогательные службы — запросто.

Дело было не в том, что космодесантники были более дисциплинированными. Просто допустимые уставом щадящие меры воздействия на них не действовали совсем, а применять калечащие методы… Право слово, проще сразу расстрелять. Они и так в большинстве своём находились не вполне в ладах с головой, но тот сдвиг был тщательно выверенный и в нужную сторону. А если влезть кривыми офицерскими карающими ручищами в тонкую настройку, выполненную гениальными психологами, и боги не расскажут, что и куда сдвинется в бедовой голове. А кому нужен непредсказуемый психопат в титанидовой броне с тяжёлым энергоном в руках?

В один из таких модулей и сгрузил свою ношу Ульвар сын Тора, сопровождаемый Нобоюки Исикавой, всем своим видом выражавшим почтение и послушание.

— Она была в лаборатории, в стеклянной банке, вот в таком виде, — нашёл нужным пояснить Наказатель, выходя за ямато из модуля. — Оборудование из той лаборатории мы привезли почти всё, за исключением генераторов и коммуникаций, но с этим, думаю, разберётесь. По предварительной оценке эксперименты над ней проводили циаматы, но около пяти лет по Терре назад почему-то бросили лабораторию, прихватив кое-что из оборудования, но оставив её. А хильтонцы, получившие базу по наследству, понятия не имели, что это такое.

— Хм, — тёмные брови Исикавы удивлённо взметнулись. — Предполагаете, это мог быть подарок именно нам с тем расчётом, что мы отвоюем свою бывшую колонию? — задумчиво проговорил он.

— Тоже вариант, — пожав плечами, обтекаемо отозвался Ульвар. — Препарируйте. Только пока не попортите образец. Вот когда все неразрушающие методы исследования исчерпаете, тогда можно будет приступить к трепанации.

— Разумеется, чёрный трибун, — почтительно склонился ямато. Первый шок у учёного уже прошёл, и теперь он был целиком и полностью на стороне абсолютовой паранойи. И даже украдкой поблагодарил сиятельную Аматэрасу за то, что трибун Наказатель легиона Гамаюн — такой подозрительный и глубоко циничный субъект.

А Ульвар сын Тора с чувством выполненного долга направился в каюту. Ему предстояло важное дело: раздача «слонов» и звездюлей по результатам проведённой операции. Трибуна Наказателя всегда радовал этот процесс. Точнее, это было чувство, близкое к незнакомому норманну родительскому умилению: наблюдать, как центурионы расхваливают своих бойцов, а то и бойцов других центурий, восхищаясь реальными и надуманными подвигами. Всем хотелось поддержать рядовых бойцов, делающих самую грязную и опасную работу. И в такие моменты Ульвар как никогда чувствовал себя человеком, то есть — одним из многих и одновременно частью какого-то большого целого, устремлённого к единой цели. Это было приятно, но случалось очень редко. В остальное время сына Тора от этих героических офицеров отделяло две с половиной сотни лет, тысячи прошедших перед глазами чужих жизней, бездна собственного опыта и сформировавшийся на основе всего этого океан безразличия, граничащего с цинизмом.