Книга Шешель и шельма, страница 129 – Дарья Кузнецова

Несколько секунд он молчал, продолжая рассматривать ее лицо, словно впервые видел. Впрочем, к этому лицу у него действительно не было времени привыкнуть.

А потом Стеван напомнил себе прописную истину: если не знаешь, что сказать, лучше говорить правду. И, проигнорировав вопросы, перескочил на другое:

— Я не хотел тебя обидеть, и тогда — тоже. Я думал, ты не согласишься поехать ко мне, собирался арестовать сразу. Потом… когда мы приехали, вызвал стражу, но попросил приехать позже. Мне было интересно посмотреть, как и когда ты попытаешься сбежать. А потом… Сложно удержаться от большего, когда ты рядом. Даже сейчас.

— Ну да, я же… опытная шлюха, да? — Чарген зло усмехнулась. Грубость сказала нарочно, чтобы увидеть его реакцию, опять услышать оправдания. Но — не дождалась.

— О твоем опыте я могу судить только в теории, — усмехнулся он. — Ты же так и не призналась, скольких провела…

— Ах ты!.. — Чара дернулась в сторону, опять замахнулась…

И через мгновение подумала, что жизнь ее ничему не учит. На этот раз Стеван просто завел ей руки за спину и опять обхватил, прижав к себе — тесно, горячо. И всего ее упрямства и возмущения не хватило, чтобы остаться к этой близости равнодушной. К близости, к сводящему с ума жару твердого тела, к его странному поведению, словам и, главное, всему тому, что, невысказанное, висело в воздухе.

— Ну хватит, — проговорил Шешель странно мягко и уткнулся лбом в ее висок. — Ты же понимаешь, что я все равно не отпущу, пока мы не закончим. А опыт… Ты сама об этом заговорила. И сама его ругаешь. А по-моему, с цветочком вроде твоей Цветаны было бы смертельно скучно. И ее легко получилось бы выкинуть из головы. Она не приходила бы во сне, не грезилась наяву. Совсем не то что Чарген Янич. Горячая, порывистая, яркая… Ты можешь ругаться, можешь драться, но я тебя не отпущу. Честно пытался, но не могу. А самое удивительное, что уже и не хочу.

— А чего хочу я, тебя не волнует? — спросила Чара, пытаясь унять сердце, торопливо колотящееся где-то в горле. И хотелось бы сказать, что от страха или возмущения, но — нет, это был восторг. Предвкушение. Возбуждение. Торжество…

Особенно когда Стеван, не спеша с ответом, прошелся губами вдоль ее шеи к уху, поймал мочку. Потом легко провел языком по контуру уха, и Чара непроизвольно дернулась от остроты ощущения. И напрочь забыла, о чем она вообще спрашивала.

— Меня очень интересует твой положительный ответ, — с тихим смешком проговорил Шешель. — Оставайся со мной. Насовсем.

— В каком смысле? — Она с трудом заставила себя сосредоточиться на словах — слишком отвлекали близость и прикосновения. Его ладонь, скользнувшая вдоль плеча вверх, чтобы приласкать шею и мягко накрыть затылок, и вторая, уверенно обосновавшаяся на талии.

А вот на сопротивление Чарген уже не хватило, и ее руки независимо от воли хозяйки обняли следователя в ответ.

— В прямом. — Стеван едва заметно улыбнулся. — Выходи за меня замуж, — проговорил твердо. И через пару секунд, пока Чара пыталась поверить в услышанное, уже чуть менее уверенно добавил: — Пожалуйста.

— Нет, — после нескольких секунд молчания все-таки заявила Чара, наконец убедив себя в реальности происходящего.

— Нет?

— Нет, — повторила еще тверже, изо всех сил стараясь не улыбаться — и сказанному Шешелем, и тому, как он растерянно хмурился, словно не верил своим ушам, потому что совсем не ожидал такого ответа.