Книга Функции памяти, страница 117 – Дарья Кузнецова

— Это не могильник, — возразила я.

— Пока, — мрачно поправили меня. — Сиди там, проветривай трюмы. Есть у меня один хороший знакомый в ИСБ, может, чего присоветует.

— Пап, ты не обижайся, но я всё-таки спрошу… Ты помнишь, что всё это — собственность аборигенов Индры? И это… нашим генетикам я не настолько доверяю, чтобы позволить эксперименты над собой! Лучше с хвостом похожу.

— Отставить нытьё! — отец недовольно поморщился. — Если бы я хотел сдать тебя на опыты и поработить планету ради древних технологий, я бы не искал для этого хороших знакомых.

— Сам бы прилетел? — предположила я с иронией.

— Вроде того. С матерью сама объясняться будешь, — сменил тему Иванов-старший.

Лучше бы про безопасников продолжал…

— Прямо сейчас?

Кажется, в кои-то веки получилось достаточно жалобно и проникновенно, потому что взгляд отца смягчился и потеплел, губы тронула лёгкая улыбка. Он так-то вообще очень добрый и терпеливый, если напомнить, что ты девочка и тебя надо беречь. Жалобный взгляд, полный непролитых слёз, действует на него безотказно и почти полностью лишает воли к сопротивлению. Мы именно поэтому стараемся особенно не наглеть и нечасто прибегаем к этому средству: неловко пользоваться слабостями родного отца, особенно если эта слабость — его искренняя любовь к тебе. Но иногда всё равно пользуемся. И мы, и мама. Только Нинка на моей памяти ни разу такого не делала, слишком она строгая и принципиальная для этого.

— Ладно. Шимку отключи, я скажу, что ты выходила на связь, всё в порядке. Потом придумаем, как маме всё объяснять. Завтра в это же время включишь опять, уже что-то прояснится. Эти, местные, которые там с тобой. Им доверять можно?

— Да, более чем! Это местная полиция, — поспешила заверить я.

— Хорошо. Отбой.

Ну да, он не любит подолгу что-то обсуждать и зацикливаться на деталях, тем более когда решение уже принято. В таких ситуациях, как сейчас, я искренне завидую этому его умению.

Повисла тишина. Я несколько секунд смотрела прямо перед собой, сквозь сидящего на корточках Нидара, потом глубоко вздохнула.

— Что-то не так? — напряжённо спросил харр.

— Не знаю, — пробурчала в ответ. Поднялась, потянула его за собой только с одной целью: чтобы обнять и частично спрятаться под его жилетку. — Папа обещал найти выход, но… я же ему не всё рассказала.

— Про пирамиды? — озадачился мужчина.

— Про тебя, — призналась честно. — Про меня… Про нас. Потому что не представляю, что сказать, как сказать. Я и сама толком не знаю, что делать… Нир, почему всё так сложно?

— Всё просто, — спокойно возразил он, ласково почёсывая меня за ухом. Было приятно настолько, что я блаженно прижмурилась, несмотря на общий низкий градус настроения. — Ты останешься на Харре, будешь исследовать эти пирамиды, выбирать, о чём можно безболезненно сообщить урши. Здесь. Я буду о тебе заботиться. И с твоим отцом, если хочешь, я поговорю сам.

— Ты… непрошибаем, — вздохнула в ответ на этот стройный план. — А я даже обидеться на тебя не могу!

— Зачем? — с искренним недоумением уточнил рыжий.

— Действительно, зачем? — переспросила риторически, глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Потому что ругать некого, нет в этой ситуации виноватых. Просто так получилось. А Нир…

Всё-таки завидую я его спокойствию. Мне кажется, если бы этот храм, наоборот, превратил его в человека, он бы всё равно оставался таким же серьёзным и невозмутимым, учился жить в новых обстоятельствах. И как жаль, что я этого не могу.