Книга Антитело, страница 56 – Дарья Кузнецова

Хуже того, я сознавала, что мне это, вопреки здравому смыслу и работе шимки, приятно. Вот в том самом примитивном и низменном, но очень созидательном, по мнению ксеноса, смысле. Особенно остро ощущалась в этот момент собственная нагота, а его руки… Сухие, теплые, твердые, сильные мужские ладони. И, казалось, то, что они именно мужские, я бы поняла с закрытыми глазами, не зная, кто именно стоит рядом.

— Это… иначе. — Нану неопределенно пожал плечами. — Я могу рассказать, но ты не услышишь. Не поверишь. Ты пока просто не готова.

— А ты попробуй, — предложила я мрачно.

— Не буду. — Улыбка его стала лукавой и настолько ехидной, что нестерпимо захотелось как-нибудь ее стереть. И после следующих слов «как-нибудь» сузилось до хука справа. — Сейчас тебя мучает любопытство, а если я расскажу — ты просто решишь, что я сумасшедший. Не поверишь и не захочешь понять.

— Я и сейчас не хочу.

— Врешь, — припечатал он. — Нина, отвези меня к этому… шарику. Пожалуйста. Обещаю, там я всё тебе объясню.

— А что, тогда я уже буду готова? — спросила ехидно.

— Я очень на это надеюсь. Ну так что? Пожалуйста. Это поможет решить проблему с… саранчой, или как вы их называете.

— Ладно, — сдалась под взглядом нашкодившего котенка, который этот здоровый лоб изобразил удивительно проникновенно. — Самовольно нарушать приказ я не стану, но на станции очистки свяжусь с командованием и передам твои слова. Если они согласятся — полетим смотреть Сферу, если не согласятся — сам будешь с ними в штабе договариваться.

— Они согласятся, — заявил ксенос убежденно. — Спасибо!

— Пожалуйста. А теперь, раз ты опять в здравом уме, может, отпустишь?

Кажется, зря я это сказала. Если до сих пор Нану просто держал меня, что бы не бегать по всей… фантазии, то теперь он явно сообразил, что фактически меня обнимает. И хотелось бы верить, что мне почудилось, но уж слишком выразительная у него мимика, полная противоположность Горо. А главное, ладони. Ладони на этих словах двинулись по моей спине, одна вверх, вторая — вбок, делая объятия более тесными.

— Нану?..

Больше я ничего сказать не успела, а он — похоже, и не собирался. Ладонь поднялась вверх, между лопаток к шее, зарылась пальцами в волосы на затылке, уверенно придержала, не позволяя сразу уклониться от поцелуя. А потом я уже не сумела заставить себя это сделать.

Целовал он уверенно, умело. Умопомрачительно. В прямом смысле. Потому что через несколько секунд этого поцелуя я обнаружила, что обнимаю Нану в ответ, и волосы у него очень гладкие и мягкие, тело — твердое, а ткань одежды — шершавая и тоже мягкая. А осознание собственной наготы уже не просто не смущало, но добавляло поцелую остроты. И радовало, как и то, что одежды на мужчине, прямо скажем, немного…

Вот только если мой здравый смысл после единственного поцелуя, не прощаясь, удрал в самоволку, то гребанный ксенос прекрасно контролировал и себя, и ситуацию. Когда мои руки оказались под его рубашкой, Нану мягко обнял одной ладонью мое лицо и прервал поцелуй. Немного отстранился, глядя на меня с очень довольной улыбкой, помолчал пару секунд — наверное, дожидаясь, пока в глазах появится проблеск сознания, — и сказал негромко, проникновенно, интимно, возле самых моих губ:

— Не здесь.

И пока я как дура растерянно хлопала глазами, он мягко, но непреклонно отстранился, придерживая меня одной рукой за талию, а второй — за подбородок, и продолжил всё с той же улыбкой: