Книга Антитело, страница 102 – Дарья Кузнецова

Γоворить мне с Нану нравилось, да, но иначе. Влюблённой было без разницы о чём, главное — процесс, а тут интриговали знания и значение имел предмет разговора.

В общем, копалась я в себе долго, благо вахта в прыжке располагала, но так и не разобралась в происходящем. Зато в который уже раз пришла к очень облегчающему жизнь выводу: если нет смысла сопротивляться и ничего не понятно, остаётся только расслабиться и попытаться получить удовольствие.

До конца вахты оставалось ещё три часа, которые я планировала потратить с пользой, следуя примеру Хенга, проще говоря — поспать. Плюк знает, почему мне этого не хочется, но лишним точно не будет.

Только я даже не успела устроиться поудобнее, то есть сползти в кресле чуть пониже, сдвинув пилотку на нос: на КП состоялось явление помощника.

— Я ва-ас любила так жа-арко! — фальшиво и громко напевая кривляющимся тоненьким голоском, изображающим женский, Никвас шагнул в пультовую, на ходу вытирая голову полотенцем. И, кроме полотенца, на нём ничего не было.

Вся вахта, культурно выражаясь, опешила так, что не нашла слов, а помощник тем временем не спеша забрал в сторону, повернувшись ко мне боком.

— Какой кошмар, — пробормотала я, задумчиво разглядывая голого мужчину. Тот вздрогнул и замер. — У тебя волосатая задница.

Никвас развернулся чуть ли не в прыжке, судорожно пытаясь прикрыться полотенцем.

— Ужасно. Как теперь жить с этим знанием? — спросила я, обводя помощника новым рассеянным взглядом.

Рассматривала не просто так и даже не для того, чтобы посильнее смутить, это был важный эксперимент над собственными ощущениями. И я с облегчением поняла, что любоваться боевым товарищем меня совершенно не тянет, даже если забыть о повышенной лохматости. Ну да, сложён хорошо, физическая форма отличная, молодец, следит за собой. Так он и нормативы все отлично сдаёт, и разряд у него по лёгкой атлетике…

В общем, можно считать доказанным, что странные желания у меня вызывали не мужики в целом, а один конкретный представитель пола. Уже легче.

— Таащ комдир, можно я… Это? — выдавил Никвас, одновременно стараясь не уронить полотенце, лицо и достоинство. Получалось одинаково плохо. Чтобы вытянуться по стойке смирно, изобразить ладонью головной убор и козырнуть, одновременно прикрываясь сползающим полотенцем, требовалось несколько больше конечностей, чем у помощника имелось в наличии.

— Можно. Но где-нибудь там, не при детях. — Я кивнула на выход.

Отступал Никвас спиной вперёд. Видимо, мои слова про задницу крепко запали в душу.

— Что это было? — спросил пилот у окружающего пространства, неподвижно пялясь в переборку.

— Не «что», а «кто», — возразила я, как часть этого самого пространства. — Голый капитан-лейтенант. Он, конечно, мохнат, но всё-таки не до потери человеческого облика, зря ты так.

— Да я не о том! — Морин встряхнулся и обернулся вместе с креслом. — Он что, вот так от каюты дошёл?!

— Лестно. — Я окинула задумчивым взглядом уже водилу.

— А? Не понял.

— Говорю, лестно, что ты считаешь меня сверхсуществом. Командира вообще полезно уважать, молодец.

— Я считаю?..

— Стас, не тупи, — очнулся связист. — Командир тут с нами сидит, как она могла видеть, в каком состоянии Никвас по кораблю шатался? Львовна, но ведь ня полная! — высказался и он. — Тут метров двадцать минимум, и покрытие в каютах отличается от палуб, заметил бы!