Книга Во имя Жизни, страница 90 – Дарья Кузнецова

Я в ответ кивнул, принимая эти слова. В общем-то, никто не обещал, что будет легко, но самое сложное уже позади. А дальше… может, у меня что-то не так с головой, но предстоящие «мучений» я предвкушал почти с восторгом. Лишь бы забрать её с этой Марины, а там как-нибудь разберёмся.

— А что за история вышла у тебя и этого Саблезубого? — полюбопытствовал я, желая раз и навсегда окончательно закрыть вопрос с этими «Бойцовыми котами». Отец окинул меня задумчивым взглядом и, хмыкнув, качнул головой.

— Неважно. Это давняя история, пусть в прошлом и остаётся. И вообще, не сбивай меня с мысли; Юнаро — это ещё не главное.

— Вот сейчас уже совершенно не понял, — искренне хмыкнул я.

— Как я уже говорил, я — упёртый солдафон. Что «бытие определяет сознание», конечно, сомнительное оправдание, но отрицать очевидное всё-таки глупо. Не знаю уж, когда именно я вбил себе в голову, что вы все должны предпочесть военную карьеру всему прочему. Более того, до недавнего времени я этого за собой даже не замечал, а действительно искренне считал, что оставляю вам полную свободу выбора. С остальными всё получилось как-то само собой, без конфликтов, а вот перед тобой я здорово виноват за собственное отношение. Любой нормальный отец должен бы был гордиться таким сыном, а я… В общем, конечно, я со своими осознаниями и признаниями опоздал лет на пятнадцать, и сейчас тебе моя поддержка вместе с одобрением и прочим до лампочки, но всё равно — прости. Я очень тобой горжусь, сын.

— Ты не прав, — упрямо возразил я.

— Опять? — иронично усмехнулся он. — Вещай. Я нынче полон раскаяния и готов признать все свои ошибки оптом.

— Про лампочку не прав, — улыбнулся я в ответ. Сам удивился, насколько мне вдруг стало легче жить после этих его слов. Как будто с плеч свалилась огромная и безумно тяжёлая скала, целый астероид. Я и не думал, что его одобрение так много для меня значит! Как будто именно его я столько лет ждал, и, может быть, именно из-за этого ожидания сумел достичь всего, чего достиг… — Мне это очень важно. Спасибо.

— Не повезло тебе со мной, сынище, — вздохнул он, обнимая меня за плечи.

— Да ладно, это у тебя сейчас до неприличия обострилось чувство вины, пройдёт, — хмыкнул я. — В конце концов, всё могло быть гораздо хуже. Например, ты мог регулярно проводить со мной душеспасительные беседы о недопустимости подобного морального облика, — предположил я. Картина при этом представилась сюрреалистическая. Отец рядом фыркнул от смеха; он тоже никогда не жаловался на отсутствие воображения. — И, раз уж у нас зашла речь о степени вины и ответственности, я тоже должен перед тобой извиниться за эту историю. Не думал, что так всё получится, и уж точно не ожидал, что мама с тобой поругается.

— А вот за это мне в пору тебя не прощать, а благодарить, — огорошил меня отец и спокойно пояснил в ответ на мой полный недоумения взгляд. — К хорошему быстро привыкаешь, и очень быстро перестаёшь по-настоящему ценить. А с вашей мамой… Я даже не осознавал, насколько многое она для меня значит и как много она для меня сделала в жизни. Причём именно лично для меня, не для семьи и чего-то ещё. Я просто настолько привык, что она всегда рядом, всегда поймёт и поддержит, что никогда не задумывался, что бы было, если бы её не было. Даже не потому что ушла бы, а если бы я просто её не встретил. А тут я очень отчётливо понял, что в таком случае просто не дожил бы до своих лет: или спился бы к чертям, или, того хлеще, сам себе бы мозги выжег.