Книга Во имя Жизни, страница 69 – Дарья Кузнецова

— А вы занимаетесь не этим? — оборвал его я.

— В смысле?

— В прямом. Ты, Володька; вы занимались тем же самым.

— Нет, ну ты сравнил конечно хрен с пяткой, — растерянно хмыкнул он. — Мы вообще-то офицеры, а эти ребята мирных граждан резали.

— То есть, вы научились при планетарных операциях избегать потерь среди мирного населения? — язвительно уточнил я. — Бомбы, конечно, спрашивают, кого убивать, кого нет. И ферхалиты на Гайтаре, конечно, сожгли одних только преступников, а все остальные живут и радуются.

— Как ты правильно заметил, это всё-таки были ферхалиты, — усмехнулся отец.

— Да, только вы что-то не больно вступились за соседей. И призыва отдать организаторов операции под трибунал я в твоём голосе не слышу! — парировал я.

На этом месте, обрывая скандал, в палату вернулся Гольдштейн.

— Ты чего разоряешься? — настороженно уточнил он, окидывая нас тревожным взглядом.

— Ты вовремя, — кивнул я, устало прикрывая глаза. Короткий разговор вымотал меня до предела. А ещё было очень пусто, противно и тошно; очень захотелось вновь вернуться в ту темноту без мыслей и ощущений. — Сол, попроси, пожалуйста, кого-нибудь проводить этих людей к выходу. И больше я их здесь видеть не желаю, они совершенно не способствуют моему выздоровлению.

— Вань, ты чего?! — растерянно уточнил Гольдштейн.

— Идиот он, — проворчал Семён.

— Всё в порядке, — оборвал его генерал. — Мы правда пойдём.

— Вань, что это вообще было? — ворчливо поинтересовался врач, когда посетители вышли.

— Это? Это я… точки над «ё» расставил, — мрачно отозвался я. — Сол, найди мне, пожалуйста, Ирвина, мне надо с ним поговорить. Это очень важно.

— Найду, но не сейчас. Хватит с тебя на сегодня разговоров, а то ты чего доброго совсем ноги протянешь. Оклемайся сначала, потом уже будешь скандалить, — проворчал он. — Как ты себя чувствуешь?

— Слабость. Ещё со зрением и осязанием какая-то ерунда. Не чувствую вообще ничего, и пошевелиться не могу.

— Это нормально, скоро пройдёт. Постепенно всё восстановится, — успокоил меня он. — Главное тебе сейчас побольше спать, организм сильный, а опасности для жизни больше нет. Отдыхай.

— Сол, найди Ирвина!

— Найду, найду, если будешь вести себя как приличный пациент, — пообещал он. И я провалился в сон — резко и как-то вдруг. Не удивлюсь, если сделал я это с помощью хитрого доктора и какого-то препарата.

Следующее пробуждение оказалось более приятным с физической точке зрения, а вот с моральной уже были проблемы.

Чувствовал я себя неплохо. Перед глазами немного плыло, в теле всё ещё царила чудовищная слабость, но зато я мог хоть немного шевелиться, так что удалось дотянуться до пульта и заставить кровать слегка приподняться. Оказавшись в полусидячем положении я, определённо, почувствовал себя гораздо уверенней, чем в горизонтали.

Что касается морального состояния, оно было на редкость паршивым. Внутри кипел дьявольский коктейль из обиды, раздражения, злости, отвращения, стыда и тревоги. Стыдно мне было перед Юнаро, которой я обещал помочь, а в итоге… И тревожно тоже за неё. На мой взгляд эта женщина в жизни и так хлебнула слишком много неприятностей для одного человека, — и это ещё я не всё знал! — чтобы сейчас оказаться в тюрьме.

А вот объектами приложения всех остальных чувств были Семён и отец. Нет, если быть совсем уж непредвзятым, их позицию тоже можно было понять. Но, чёрт побери, почему я должен их понимать, а меня никто даже не пытался? Мне всегда казалось, что семья — это те люди, которые в любой ситуации поймут и поддержат, и именно в этом её смысл. Выходит, ошибался? Или, может, вправду именно со мной что-то не так, и я сам во всём виноват?