Книга Во имя Жизни, страница 65 – Дарья Кузнецова

— Больно, — тихо прохрипел он, мутным взглядом глядя в потолок катера. Совершенно не зная, чем ему можно в таком состоянии помочь, я присела на край дивана рядом.

— Потерпи, скоро придёт помощь, — мягко проговорила я, неуверенно погладив его по плечу.

— Дышать… трудно… давит на рёбра. Убери его… — неразборчиво попросил Барс. Поскольку оставался он к этому моменту в одной футболке, вряд ли ему в самом деле могло что-то давить. Но я на всякий случай всё равно разорвала ворот до солнечного сплетения.

— Так легче? — тихо уточнила.

Он не ответил. Одно короткое быстрое движение, — даже в таком состоянии он не изменил собственным навыкам, — и его ладонь крепко стиснула моё запястье, прижимая к мокрой от пота груди.

— Здесь давит? — переспросила я.

— Да. Не уходи, пожалуйста. Я должен…

— Тихо, береги дыхание, — свободной ладонью я коснулась его губ, призывая к молчанию. — Мы уже в корабле, всё почти закончилось. Ты справишься, вот увидишь. Ещё будешь детям про это со смехом рассказывать!

— Дочь… красивая, как ты, — проигнорировав мой призыв, выдохнул мужчина.

— Дурак, — не сдержавшись, вздохнула я. — Причём тут вообще я? Не надо говорить, дыши глубже.

— Всё остальное не имеет смысла, — с трудом проговорил он. — Не уходи, пожалуйста. Надо пустить кровь, тогда давление упадёт.

— Я здесь, не ухожу, — дотянувшись, я погладила его по горячей голове. Озноб стал сильнее, а температура, кажется, ещё поднялась.

— Хорошо, — мужчина устало прикрыл глаза. — Только х-холодно… Больно дышать… Воздух остыл. Разгерметизация? Капсулу… спасательную… должны быть! Ты…

— Чш-ш, всё хорошо, — проговорила я, беспомощно оглядываясь по сторонам. Кирилл что-то шаманил над пультом, а в обозримом пространстве ничего, похожего на одеяло, не было. Выпускать же меня для поисков Барс, кажется, не собирался.

Так что я не придумала ничего умнее, кроме как стянуть собственную футболку, укрыть ею пациента — насколько это позволяли наши сцепленные руки, — и лечь рядом, прижимаясь к его плечу. Почему-то вспомнилось, что так можно согреться. И хотя я понимала, что этим помочь мужчине вряд ли смогу, — он как минимум был горячее меня, какой тут согрев! — но других идей всё равно не было.

— Барсик… — проговорила я, но запнулась, а потом осторожно, как будто от этого зависело что-то очень важное, и ни в коем случае нельзя было допустить ни одной ошибки, позвала уже по-другому. — Ванечка, всё будет хорошо. Потерпи ещё немножко, ладно? Скоро всё будет хорошо, скоро придёт доктор.

— Не уходи, пожалуйста!

Не знаю, насколько на самом деле «скоро» что-то в окружающем мире изменилось. Я краем уха слышала, как Кир с кем-то ругается по внешней связи, но всё это происходило где-то очень далеко, а здесь и сейчас…

Пришло отчётливое осознание, что это всё не похоже на болезнь, даже на серьёзный опасный вирус; что это смерть, в самом безжалостном своём виде. Что от точки невозврата лежащего рядом со мной мужчину, сквозь хрипы как заклинание твердящего «не уходи», отделяют какие-то мгновения. И я вдруг поняла, что мне очень страшно. Так, как бывало на моей памяти только в далёком детстве: когда началась война, и мы бежали с Ланнеи, и когда умерла мама.

Буквально только что здоровый, невероятно сильный, красивый и уверенный в себе мужчина сейчас одной ногой стоял в могиле. Он умирал, — действительно умирал, сделав полностью осознанный выбор, — и это было по-настоящему страшно.