Книга Во имя Чести, страница 92 – Дарья Кузнецова

— Извини, — покаялся папа. — В общем, мы с мамой немного посовещались и решили, что надо дать парню шанс. Как минимум, за одну только честность. Ну и, опять же, говорил он очень искренне; видно, что с душой. И выглядел, честно говоря, довольно жалко: сомневаюсь, что он за это время хоть немного спал, — уже вполне серьёзно пояснил папа. Я снова покосилась на Инга. Тот выглядел обречённо-виноватым. Сообразил, о чём мы разговариваем? Или просто ощущения мои считал?

В порядке успокоения я пересела к нему поближе и уцепила обеими ладонями за руку. Дескать, я, конечно, в шоке, но не сержусь. Но в шоке глубоком, да.

— Это всё, или мне что-то ещё стоит знать? — на всякий случай уточнила я.

— Даже не знаю, — он окинул меня оценивающим взглядом. — Ты там как, держишься? А то я не хотел тебе всё скопом рассказывать, мало ли. Но раз сама спросила…

— Что у вас там ещё произошло? — оборвала я его дурачества.

— В общем, как ты понимаешь, на время всех процедур, связанных с получением гражданства и диплома, мы пригласили его пожить у нас.

— Я не удивлена, — вздохнула я. — Но продолжай, это явно была интерлюдия.

— Так вот, можешь не верить, но всё действительно получилось случайно. В гости приехал Семён. Ну, то есть, как — в гости? Его из госпиталя отправили отлёживаться дома.

— Погоди, из какого такого госпиталя? — нахмурилась я. От Инга на этой реплике начало фонить таким чувством вины, что мне стало немного нехорошо. — Что случилось с Сёмой, и что эти двое потом натворили?!

— Да, в общем-то, ничего. Ранение пустяковое, по глупости, — отмахнулся он. — Да и не натворили они ничего, просто душевно вдвоём надрались.

— Не верь ему, ребёнок! — раздался совсем рядом звонкий мамин голос. — Надрались они втроём, папа тоже участвовал.

Я застонала и схватилась за голову. Пьяный Семён! Отец подшофе!

Господи, стыд-то какой, бедный мой неиспорченный дориец! Впрочем, что-то мне подсказывает, после полугода в такой компании он уже здорово подпортился, потом ещё и я добавила… Но это, по крайней мере, объясняет его сильно разнообразившуюся мимику и некоторые нехарактерные реакции. Теперь не буду удивляться, где он такого нахватался. Буду бояться, чего он там нахватался помимо этого!

— И? — с обречённым вздохом уточнила я.

— Ну, я к ним зашёл на том месте, когда джентльмены… хм… вдохновенно обсуждали достоинства фигуры одной небезызвестной тебе дамы, — с очень ехидным выражением лица продолжил папа. — Поскольку выслушивать подобные откровения про собственную дочь от собственного же сына, — ну, ты знаешь, Сёма когда пьяный — плохой разведчик, а фильтр между головой и языком отказывает напрочь, — пришлось вмешаться и переключить их на менее щепетильную тему. Можно сказать, пострадал за твою честь и семейное счастье. А то твой инопланетянин, кажется, к тому моменту почти дошёл до той кондиции, когда мужчина за оскорбления в адрес любимой женщины способен убить любого, будь он хоть трижды пьян и смертельно ранен.

— Правильно, — процедила я. — Я ему сама покажу семейное счастье! Сволочь такая… Пусть в отпуске мне на глаза не показывается, язык вырву и ещё что-нибудь столь же ненужное!

— Дальше рассказывать, или тебе хватит? — участливо поинтересовался он.

— Давай уж всё, оптом, — я вздохнула. — Я временно не способна удивляться и пугаться, надо пользоваться моментом.