Книга Во имя Чести, страница 64 – Дарья Кузнецова

— Тогда что было «не такого»? — уже вполне ехидно уточнил он и с молодецким «эк!» перетащил меня к себе на колени. — Ты погоди отпираться, а то я решу, что ты совсем не рада меня видеть, если сидишь с таким унылым видом.

— Ну, как ты мог так подумать? — возмутилась я. — Я рада, просто… Пап, мне кажется, я у вас такая дура получилась, — посетовала я, утыкаясь лбом ему в шею.

— Но-но, не смей критиковать родителей!

— Так я же не вас!

— Дурость детей — прямая заслуга родителей, — наставительно сообщил он. — Или при воспитании что-то упустили, или когда делали — недостаточно старались.

Несмотря на плохое настроение, я не удержалась от улыбки. Нет, всё-таки, папа — это папа. Лучший мужчина на свете, и никакие дорийцы с ним не сравнятся.

— Хотя, погоди, дай я догадаюсь, а то уж больно симптомы знакомые. Дело в том парне? Ну, который Зеркало Чести и твой бывший хранитель по совместительству?

— Угу, — не стала отпираться я. — А как ты догадался?

— Ну, вы оба выглядели самыми несчастными существами если не во всей галактике, то на Доре — точно. А влюбиться безответно моя дочь не могла. Просто потому, что не полюбить её в ответ невозможно, а то и опасно для жизни, — он иронично хмыкнул. — Скажи хоть, насколько у вас всё серьёзно?

— Да не бойся, внебрачных детей не будет, — мрачно пошутила я. — Я у вас предусмотрительная девочка.

— Жаль, — на полном серьёзе вздохнул он. — Ну, что ты на меня уставилась? Мы с мамой уже соскучились по всей этой возне и детским воплям. Точнее, она упорно доказывает мне, что я именно от них и сбегал в свои командировки, и с ребёнком просто не справлюсь. Я же тактично не напоминаю ей, какими словами она меня ругала, когда рожала тебя, и как клялась, что больше в её доме маленьких детей не будет никогда. В любом случае, спор получается пока бесплодный: вы с братцами упорно не желаете обзаводиться семьёй. Тебе ещё везло; пока ты училась, тебя мать не трогала. А мне мальчики регулярно жалуются, как их… утомили мамины намёки вместе с прямыми вопросами «когда уже наконец». Если по её словам судить, она мечтает этих детей просто отобрать в своё личное пользование. Зуд у неё воспитательный, проще говоря; вы-то выросли, уже не слушаетесь, а идти преподавать ей уже лень.

— Ты только маме не рассказывай подробностей про все эти приключения, ладно? — напоминание о маме окончательно меня встряхнуло. Стоило представить, что она вот сейчас здесь, и в курсе моей проблемы, и я резко пришла к выводу: ничего страшного со мной не случилось, жизнь прекрасна, всё хорошо и… домой я сейчас очень не хочу. — Ну, то есть, о том, что ты догадался, что я в Инга… Что я с Ингом… короче, ты понял. Пусть мама лучше не знает, ладно?

Отец неопределённо хмыкнул в ответ, потрепал меня по голове.

— Эх, кроха! Неужели ты думаешь, что твоя мать ничего не заметит?

— Заметит. Но о личности знать не будет, это несколько проще. Постараюсь продержаться до отправки, — вздохнула я.

— По поводу твоей отправки у меня есть немного другая мысль, — загадочно улыбнулся он. — Ты представляешь, что ты от мамы услышишь по поводу своего плена, её потраченных нервов и перспективы твоей работы в глубоком космосе? Во-от, вижу, представляешь. Поэтому предлагаю тебе сделать ход конём. По дороге мы встречаемся с кораблём, куда тебя назначили, и тебя туда пересаживаем. Твои документы, болталка, кое-что из вещей у меня с собой, форму выдадут. До первой зарплаты хватит, а там жизнь наладится, — весело хмыкнул отец.