Книга Во имя Чести, страница 6 – Дарья Кузнецова

Право Чести, которое я помянула, — один из чудесных обычаев этой странной планеты. Нечто вроде последнего желания приговорённого, ну, или, если в менее мрачной ситуации, просто нерушимая взаимовыгодная договорённость. В моём случае, они не тронули Валерку (лишнего свидетеля, которых обычно убирают), а я согласилась быть не просто живым грузом, а почётным пленником. То есть, человеком, осознающим своё место, с Честью воспринимающим свалившиеся на него тяготы и полагающимся на Честь (в данном контексте — судьбу) в вопросах собственного бытия. Выбор, уважаемый всеми без исключения дорийцами: после такого я считаюсь равной им со всеми их заморочками, и если скажу какую-нибудь гадость или глупость, придётся за это отвечать. В том числе и в поединке Чести, и тут никаких скидок на то, что я вообще-то девочка и нахожусь в иной весовой категории, не будет. Назвался груздем — полезай в кузов, как гласит древняя пословица.

И всё бы ничего, — сдали бы они меня заказчику, и там можно было бы уже дёргаться в любую сторону, дорийцам было бы плевать, — но… Дело Чести, будь оно неладно. То есть, работают они не под заказ какого-то частного лица, а — ни много ни мало — выполняют важную миссию на благо своей далёкой родины. И, стало быть, согласилась я быть пай-девочкой до упора.

А упор определяется ролью Заложника Чести, и как раз в этом словосочетании второе слово можно опустить, смысл от этого не изменится. Иначе говоря, мной будут кого-то шантажировать, я буду залогом лояльности оппонента в разговоре с дорийцами.

И вот теперь самый главный вопрос, что называется — на миллион. Кому я могу настолько быть нужна? Ну, ладно, маме с папой, братьям. Братцы мои, конечно, молодцы, но высоких правительственных должностей не занимают, армиями и секторами не командуют, и ничего принципиального не решают. Родители… у отца обширные связи и знакомства, но он ведь сейчас простой фермер. Куда проще было умыкнуть дитятко кого-нибудь из высших чинов правительства, эффект был бы куда выше. Вымогать у отца деньги? Пара десятков тысяч терров, которую можно выручить за весь наш дом со всеми его потрохами, — не та сумма, которую дорийцы могли бы назвать Делом Чести.

В общем, мне, конечно, всё пояснили, но ни черта яснее не стало.

Пока я размышляла, мы успели прилететь. В обзорном экране всё ещё чернел глубокий космос без признаков наличия планет, а дорийцы зашевелились и начали выбираться из тесного нутра гравилёта (в который, не считая меня, набился десяток немаленьких инопланетян) наружу. Командир тоже поднялся, отступил чуть назад, освобождая мне проход, и жестом предложил выходить. Я вздохнула и побрела к двери. А что делать? Надо вести себя прилично.

Видели бы меня сейчас родители, братцы и школьные учителя!

Снаружи я первым делом сощурилась от слишком яркого света, — в гравилёте царил полумрак, — и с интересом огляделась. Ничего примечательного вокруг, в общем-то, не было, обычный серый ангар.

— Инг Ро, командир корабля «Тандри», в переводе на твой язык… «Белая вспышка», — запнувшись, не слишком уверенно сообщил капитан. И правильно, что неуверенно; я точно знала, что переводится это как «Молния». Но сверкать своими познаниями не стала, потому что это было едва ли не единственное слово на дорийском, которое я знала.