Книга Во имя Чести, страница 52 – Дарья Кузнецова

Именно тогда я приняла решение одолеть два образования разом. И ведь одолела!

И ради чего? Ради того, чтобы ради какого-то дикаря на далёкой жалкой планетке изображать из себя слабое беспомощное создание? Притом, что он на это даже внимания не обращает, воспринимая всё как должное? Жирно будет.

Стоило потерять Инга из виду (он шёл сзади), и раздражение моё, перекипев, утихло. Я даже начала получать удовольствие от прогулки, и действительно искренне любовалась пейзажами.

Это был мир переживших всё и победивших древовидных папоротников. Не знаю уж, как они здесь сочетались с наличием вполне себе млекопитающей фауны (далёкой от земной, но вполне понятной, что, насколько я знала, порождало массу теорий и домыслов, подробностями которых я совершенно не интересовалась), но вроде чувствовали себя неплохо. Хотя в целом выглядело всё так, будто провалились мы куда-то в кайнозойскую эру, и сейчас из-за вон тех кустов выглянет гигантский ящер. Которых на Доре, кстати, не водилось. Здесь вообще не водилось никакой опасной живности, вся что была — была довольно мелкой.

Внезапно всплывающие в голове факты, которых, казалось, там не было, заставили меня насторожиться. Может, мне тоже какой-нибудь чип под шумок вживили, и он теперь работает для меня гидом?

Правда, мучилась подозрениями я недолго. Я просто зашла с другой стороны и попыталась сообразить, а как так могло получиться, что тут помню — тут не помню, а потом вдруг вспоминаю. И вспомнила, и подивилась вывертам и талантам собственного подсознания!

Просто у меня тогда был тяжёлый день. Весь вечер я с ещё одной страдалицей (нам в тот момент выпало дежурить) ассистировала при приёме сложных родов у жутко уникальной и призовой коровы в подшефном хозяйстве. Потом, уже ближе к ночи, друзья зазвали «посидеть буквально полчасика в честь дня рождения» одного из этих друзей. И утром я пришла на занятия с тяжёлым похмельем, чуть живая от усталости и больше всего желающая спать. Чем, собственно, и занималась на последней парте под бодрый рассказ преподавателя. И, собственно, именно поэтому всё остальное про Дору так хорошо запомнила: на следующей паре у того же преподавателя мне было чудовищно стыдно, хотя он ни слова не сказал ни про мой внешний вид, ни про перегар, ни про крепкий здоровый сон. Вообще, мировой мужик вёл у нас космографию; один из моих любимых преподов.

А оно эвон как обернулось: недаром я спала на той паре, а не в гостях! Надо будет, как вернусь в цивилизацию, накатать ему благодарственное письмо.

Я даже вспомнила, что большую часть поверхности Доры покрывают верховые болота, в которых эти самые папоротники и произрастают. Ещё есть несколько мелких почти пресных океанов с избыточным содержанием железа и серы, много мелких рек. А гор, кстати, действительно почти не было. Только вот эти лесистые карлики вытянулись единым хребтом от полюса к полюсу, длинным кривым шрамом на теле планеты, очень похожим на стягивающий её поверхность небрежный хирургический шов.

У этой прогулки был один существенный недостаток. А именно — жара. Если точнее, духота, по которой пилить вверх было не очень-то приятно. Больше всего я мечтала о ведре холодной воды, в которую можно было сунуть голову.

И мечта моя вскоре чудесным образом сбылась: мы вышли к озеру! Оно темнело в трещине между скал, длинное и довольно узкое, хотя все берега прекрасно просматривались. На моё счастье, мы вышли как раз с той стороны, где к воде был весьма удобный спуск.