Книга Во имя Чести, страница 144 – Дарья Кузнецова

— Это он просто себя со стороны не видел, а то бы не сомневался, что я никуда не денусь, — захихикала она. — Не видела ты, Варька, как твой отец в молодости жутко выглядел, когда бесился. Это потом уже, как с разведкой связался, стал более-менее сдержанный. Я первые минут десять вообще на том месте простояла, где поставили, шевельнуться боялась. Потом ещё немного побродила, а потом скучно стало, есть захотелось. В холодильник сунулась — шаром покати. Ещё помаялась, потом не выдержала и продукты на дом заказала. Думаю, хоть руки займу. А потом этот прибегает, взъерошенный такой весь, заморенный. Надо было видеть, как он мою стряпню уписывал, я прямо умилилась! Потом мы немного поговорили, вроде как успокоились оба, пришли к консенсусу. Мол, раз оба набедокурили, логично, что и расхлёбывать обоим. Я, правда, поначалу пыталась ещё гордость включить, но этого попробуй переупрямь.

— И чёрт его знает, сколько бы мы так прожили, — подхватил отец. — Нет, думаю, рано или поздно всё равно бы свадьбой кончилось. Потому что я смотрю — девочка действительно хорошая, вроде скромная-зашуганная, а с характером, с юмором, не дура, не истеричка, да ещё готовит. Что ещё мужику для счастья надо? Но поженила нас в итоге тёща. Приезжаю я как-то к вечеру домой, и вижу картину маслом. Сидит Леська, серая и чуть живая, вся в слезах, а тут эта грымза вышагивает и морали ей читает, мол, да как ты могла, да что ты дура делаешь. А эта сидит, руками себя обняла и лепечет что-то про «мам, ну, не сердись». Зло меня такое взяло, аж до кровавой пелены, что кто-то на мою пигалицу ругаться посмел. Я в кухню вошёл и говорю: вы, мол, гражданочка, потише, не у себя дома, и жену мою не трожьте.

— Угу, «гражданочка», — фыркнула мама. — Он её такой конструкцией многоэтажной припечатал, бедная мама пятнами пошла, я думала, ей плохо станет. Я сама там чуть в обморок не шлёпнулась, отродясь таких оборотов не слышала. Потом он её выставил, — в прямом смысле, кстати, приподнял и вынес наружу, — со словами «приходить, прежде сцедив яд и сдав в соответствующую инстанцию». Я так обалдела, что даже ничего ему не сказала. А на следующее утро он меня взял за шкирку и жениться поволок. Опять-таки, моим мнением не интересуясь. Такая вот мелодраматическая история, хоть кино снимай.

— М-да, — протянула я. — Теперь я понимаю, почему мне всего этого в детстве не рассказывали. Правильно делали! Не, ну ты слышал? — подняла я взгляд на Инга.

— Слышал, слышал, — с улыбкой ответил он. — И это многое объясняет в твоём характере, — засмеялся дориец.

— Да, пожалуй, — вынуждена была согласиться я. — И в биографии, похоже, тоже. И не только моей! Боюсь представить, как при такой наследственности женится Ванечка. А уж Сёма! Кстати о птичках; а где Ваня?

— Ну, где он может быть? — усмехнулся отец. — Блудит на букву «я».

— Дима, — укоризненно протянула мама.

— Что — «Дима»? Дима, как видишь, паинькой сидит дома, — рассмеялся он. — А у Ивана в самом деле свидание с какой-то очередной красоткой, но он клялся и божился, что к вечеру будет дома и даже попробует взять бабушку на себя. Лесь, а у тебя там ничего не горит? — иронично поинтересовался отец.

— Ой! Рулет же! — ахнула она и кинулась в сторону кухни.

— Инг, поможешь? — вопросительно вскинув брови, он кивнул маме вслед. Дориец без возражений, мимолётно чмокнув меня в макушку, удалился в указанном направлении, а я без намёков двинулась к отцу. Ясно же, ко мне какой-то вопрос, если всех так аккуратно выставили из гостиной.