Книга Во имя Чести, страница 104 – Дарья Кузнецова

Чёрная субстанция заполонила весь корабль, хотя никаких признаков жизни она не подавала, и попыток кого-нибудь сожрать не предпринимала. Даже маячащий в непосредственной близости зонд не спровоцировал агрессии. Видимо, если это и было живым, то представляло собой какие-то конгломераты бактерий, или нечто не намного более сложное вроде плесени.

— Твою мать, — не сдержалась уже я, комментируя предоставленную зондом картинку. — Сколько там экипажа? Шестеро? Мальчики, пятеро из них в рубке, здесь только ребёнка нет.

Рубка в настоящее время представляла собой не слишком приятное зрелище. Раньше это была просторная уютная комната со столом и диваном, где обитатели корабля явно любили проводить время. Сейчас здесь было темно и тихо.

Половина рубки была сплошь затянута чёрной массой, из которой торчал край кресла с бессильно свисающей с него рукой. Рука была высохшая, — обтянутый кожей скелет, — и на живую не походила. В таком же состоянии находилось ещё одно тело, на которое субстанция стекла сверху, и окутывала только его голову, затрудняя опознание. Одно тело, принадлежавшее молодому мужчине, лежало на полу возле пульта, и у него, судя по всему, была сломана шея, хотя за точность диагноза я была не уверена. Человека, сидевшего в кресле пилота, ударом швырнуло вперёд, и он тоже не походил на живого: лежал на пульте, и всё вокруг было покрыто запёкшейся кровью. Не пристёгнут он был, что ли?

На живого походил только один, молодой мужчина в кресле навигатора. Он висел на пристяжных ремнях, и, кажется, имел естественный цвет кожи, что было довольно трудно определить точно в слабом свете встроенного в зонд фонаря.

Из коридора в этот момент появились наши пластуны.

— Что это? — поинтересовался Инг, подбираясь единственному предположительно живому.

— Кажется, я знаю, — прозвучал неуверенный голос Макса.

— Утешь меня и скажи, что это не заразно, — с надеждой проговорила я.

— Не утешу, — отозвался пилот. — Этьен, свяжись с базой и скажи, что у нас тут, похоже, темпоральная гниль.

— Прости, что? — озадаченно переспросил кап-три.

— Ты свяжись и послушай, что они скажут, — упрямо возразил Макс.

— Парень живой, — тем временем доложил с борта «Молчуна» Инг, который, стоя на коленях возле кресла, отстёгивал от него пострадавшего. — Не знаю, почему без сознания; сканер не идентифицирует никаких повреждений, но он в коме.

— Тащи сюда, разберёмся, — предложила я, потому что командир безмолвствовал: конфигурация его переговорного устройства позволяла общаться без свидетелей.

— Пожалуй, не бросать же здесь, — согласился со мной Саймон. Мужчины в четыре руки стащили парня с кресла на пол.

— Давай я отнесу его поближе к шлюзу и найду скафандры, должны же они здесь быть. А ты проверь, что с оборудованием внутреннего контроля. Должна быть ещё девочка, а детям часто везёт; вдруг она тоже жива, надо найти, — предложил Инг, и Саймон согласился.

— Ничего не понимаю! — вдруг сообщил Этьен.

— В смысле? — хором уточнили все присутствующие.

— Сначала была пауза, потом грохот и звон, как будто там что-то разбили, а потом совсем другой сиплый голос велел оставаться на своём месте, и обещал, что группа будет через восемнадцать часов. Макс, ты не хочешь объясниться?

— Можно, немного позже? — смутилось наше дарование. — Мне надо кое-что уточнить.