Книга Мои крылья – твои крылья, страница 82 – Дарья Кузнецова

— Они хорошо подготовились, а любую защиту можно сломать, да и сквозь иллюзии она не позволяет видеть, - сказал Исао. – Всё же интересно, кто это устроил и что ему от тебя надо?

— Надеюсь, Кругос выяснит, он производит благоприятное впечатление. Хотя я, если честно, испугалась, когда он пришёл. Неожиданно, что он оказался таким непредвзятым,тем более он на тебя, по–моему, злился поначалу...

— Скорее, на то, что со мной опять связаны какие-тo неприятности, – возразил Исао с лёгкой иронией.

А потом разговор опять прервался – заглянул следователь и сказал, что они сворачиваются. Венг пошёл провожать, закрывать за уходящими дверь и пытаться восстановить защиту, для чего требовалось спуститься в подвал, а я перемыла кружки и двинулась наверх в надежде хотя бы теперь заснуть, прихватив с собой венгскую рубашку и по пути повесив её сушиться в ванной.

Наивная. Стоило войти в комнату,и стало очевидно, что спокойно выспаться мне опять не светит. На улице вновь шелестел дождь, ветер парусом надувал занавеску,из разбитого окна дышало сыростью и холодом. Какая гадость, а… И для книг вредно. Надо бы, наверное, чем-то закрыть окно, только чем? Доской? Или хватит куска картона?

Я подошла оценить ущерб и собрать осколки, но их не оказалось, всё высыпалось наружу. Кроме самого окна пострадала штора,и я сoчувственно погладила порезы на

гладкой шелковистой ткани глубокого серовато-синего цвета. Зашить бы надо...

Исао явился вскоре сам, безо всяких призывов,и нашёл меня у окна. Я застыла там, в сонном оцепенении созерцая острые зубы разбитых стёкол, которые торчали из оконной рамы. Венг окинул задумчивым взглядом разбитое оқно, меня, разворошённую постель и сказал:

— Пойдём.

— Куда? - с трудом отлипла я от окна.

— Ляжешь в моей комнате, здесь ты замёрзнешь, – пояснил Исао. Но прежде, чем я успела поверить своему счастью, продолҗил, убив робкую надежду в зародыше: – Я пока попробую залатать эту дыру, а завтра вызову мастера.

— А ты спать не будешь? – всё-таки спросила я, догадываясь, что мне ответят.

— Встану чуть пораньше, - не удивил венг. – Всё равно уже почти утро.

Спальня хозяина дома действительно оказалась пусть и не слишком уютной, но и не настолько угрюмой, как гостевая. Низкая и очень широкая постель, на которой я вполне могла вытянуться поперёк – не то кровать, не то просто матрац на постаменте, обшитом тёмно-вишнёвым деревом. Коричневато- серый паркет, потолок и три стены сложного цвета – бледного, бело-серо-розового, обрамлённые декoративными панелями в цвет кровати. Вдоль всей четвёртой тянулся один сплошной шкаф в тон пола, двери которого были украшены чёрной росписью с тонкими гибкими ветвями и очень длинными узкими листьями дерева виавы – одного из узнаваемых символов Синего лепестка. Кажется, вот это серое – это была именно её древесина.

Широкое окно закрывала глухая прямая штора, которая собиралась в рулон – тoже типично венгская штука, малопонятная остальным народам. По бокам от кровати имелись две небольших тумбочки с настольными лампами, а в

изголовье постели висела огромная квадратная картина с серо- чёрно-голубым горным пейзажем в том же стиле, что и маяк на первом этаже. Может быть даже, один художник писал.

— Я сейчас перестелю, не подумал, – Исао шагнул к шкафу, но я поспешила возразить: