Книга Издержки дипломатии, страница 7 – Дарья Кузнецова

На фоне общего упадка незыблемый, построенный на тысячелетия, он выглядит особенно грандиозно. Облицованная чёрным блестящим камнем огромная, метров десяти в высоту, стрельчатая арка главного входа словно вросла в скалу — от неё во все стороны тянутся чёрные прожилки того же камня, издалека похожие на трещины. Первое время мне очень нравилось их рассматривать и щупать те, до которых можно достать: даже так очень сложно поверить, что всё это — сделанная руками шайтаров инкрустация, слишком естественно выглядят прожилки и слишком тонкая работа.

По обе стороны из скалы вырастают сталагмиты сторожевых башен, а впереди поднимаются ярусы дворца, при беглом взгляде теряющиеся на фоне камня, но то и дело проступающие из него то необычным смешением пород, то тонкой резьбой, то великолепной колоннадой.

Вообще-то куда правильнее называть дворец Великой Матери замком — это достаточно укреплённое сооружение, в котором можно долго держать осаду. Однако ворот уже давно не осталось, да и не штурмовал его никто и никогда, враги оказались хитрее.

Через длинный прямоугольный холл с колоннами и тусклым освещением мы прошли к главным дверям и там встретили первых живых существ в музее — охрану, пару молодых крепких шайтаров в синей форме.

— Дара посланница, — уважительно склонил голову один из них, судя по нашивкам — старший. Оба с любопытством поглядывали на Табибу: это меня тут уже каждый камень знает, а молоденькая и хорошенькая орчанка — новое лицо.

— Добрый день, — кивнула я в ответ и, представив стажёрку, пояснила: — Это со мной, новая сотрудница. Ввожу понемногу в курс дела.

Табиба вымученно улыбнулась и коротко наклонила голову, а когда нам открыли тяжёлую дверь и пропустили внутрь, заговорила страшным шёпотом:

— Тётя Ярая, я забыла сказать… Я шайтарского-то не знаю! Совсем! Эльфийский только и пару элисийских. Сейчас догадалась, что ты меня им назвала, но...

— Выучишь, — вздохнула я. Сюрприза не получилось, я бы скорее удивилась, понимай она местную речь. Шайтарский — не самый популярный в мире язык. — Вот сегодня и начнёшь, будет чем заняться. Он родственный нашему, так что проблем не возникнет, если твоя способность к языкам, отражённая в досье, соответствует действительности. И, Табиба, не назови меня тётей при посторонних, хорошо? Я теперь всё-таки твой начальник.

— Прости, я не подумала, — смутилась она.

Провожатых мне не предложили, хотя пара молоденьких девушек в форменной одежде крутилась в первом зале музея именно на этот случай. При нашем появлении они примолкли и глубоко поклонились, на что я тоже ответила вежливым кивком. Стажёрка повторила за мной, окинула их любопытным взглядом и спросила, когда мы прошли мимо:

— Тебя тут хорошо знают? Они с таким уважением посмотрели.

— И да, и нет, — ответила я. — Тут, скорее, дело в статусе. Ты вообще ничего о них не знаешь? — уточнила я и, когда Табиба смущённо развела руками, пояснила: — У шайтаров традиционный матриархат, и из общественной жизни он никуда не делся, несмотря на то, что официально правит Совет Старейшин, в котором исключительно мужчины. Кроме того, волосы у них — это статус, право на который надо заслужить. Я бы, может, давно косы отрезала, мороки много, но приходится терпеть.

— И что, если постричься, уважать перестанут? — изумилась она и неуверенно подёргала кончики собственных волос. Её короткая модная стрижка едва доставала шеи. — А меня вот за это не?..