Книга Бёрлингтон-сквер, 23, страница 78 – Дженни Кир

— Почему ты мне не сказала? – Голос Джемаймы звучал осуждающе. Ни тебе приветствия, ни объяснений, как она оказалась за семьсот миль от дома.

— О чем я тебе не сказала?

Клара слишком часто попадала в немилость к молодой матери и не могла сообразить, чем провинилась на этот раз. Видимо, проступок и впрямь был очень серьезен, если Джемайма отправилась в другую страну, чтобы упрекнуть ее.

— О том, что Николас пытался затащить тебя в постель!

Клара опешила. Джемайма наконец узнала правду о домогательствах мужа, но почему же виноватой оказалась она?

— Потому что не придала этому значения. Как ты вообще узнала?

— Всплыло во время ссоры в прошлом месяце. Он поздно вернулся из «Безумного Шляпника», причем сильно навеселе, а я объявила, что получила от тебя письмо и нам нужно серьезно поговорить.

Кларе понадобилось время, чтобы отважиться написать подруге. Тетю Агги она держала в курсе событий, а Матильде отправила из Берлина несколько открыток, ведь места на обороте хватало лишь для пары веселых строчек. Но подобрать слова для Джемаймы оказалось куда сложнее. Ей хотелось исписать весь лист фразой «Я изнываю без тебя», повторив ее бессчетное множество раз. Чтобы не превращать послание в эмоциональный шантаж, Клара решила подождать, пока клуб не заработает, чтобы поделиться с подругой подробностями.

— Ох, недаром говорят, что на воре шапка горит, – продолжала Джемайма. – Зная за собой вину, Ник начал нести чушь о том, что я не должна верить ни единому твоему слову. Решил, будто ты мне все рассказала, а потом резко дал задний ход, когда понял, что я ничего не знаю. Фактически сам себя закопал. Забавно было на это смотреть.

— Ну и ну…

Клара пригласила гостью войти, не желая вести такой разговор в общем коридоре. Фрау Мюллер прекрасно владела английским и могла появиться в любую минуту. Молодая мать переступила порог и закрыла за собой дверь, по-прежнему цепляясь за сумочку, словно за щит.

— Целых четыре месяца без тебя! А потом я вдруг в один момент поняла, что напрасно пожертвовала всем, оставшись с мужчиной, который так мало меня уважает, что домогался племянницу нашей квартирной хозяйки. Хуже всего было то, что он стал перекладывать вину на тебя – заявил, что якобы это ты хотела его соблазнить, прямо в прихожей Агнес… Я не знала, злиться или смеяться, а потом сразила Ника наповал правдой. Заявила, что мужа выдала его же собственная ложь, поскольку инициатива никак не могла исходить от тебя, да и вообще никакие ухищрения не помогли бы ему уложить тебя в постель.

Глаза Клары расширились.

— Ты рассказала ему обо мне правду?

— Да. А заодно и о том, что я к тебе чувствую. Николас так опешил, что рухнул в кресло, а потом принялся орать, что я маленькая грязная шлюха, никудышная мать да вдобавок еще и извращенка. Он буквально разрывался между ненавистью, болезненным любопытством и нежеланием признать правду. А потом запаниковал: испугался, что окружающие узнают, что его угораздило жениться на особе, которая предпочитает однополую любовь. Дескать, люди решат, будто и с ним самим что-то не так, если он не смог найти себе нормальную женщину.

Клара решила быть до конца честной и признать, что определенная долю ответственности лежит и на ней тоже.

— Николас действительно приставал ко мне, но я сама виновата: строила ему глазки в глупой попытке вызвать у тебя ревность. Ты же понимаешь, что в нашем любовном треугольнике все не без греха.