Книга Бёрлингтон-сквер, 23, страница 74 – Дженни Кир

— Память о том поцелуе не покидала меня ни на секунду. – Джемайма с трудом сглотнула. – Возможно, тогда я боролась с собой, но в глубине души всегда знала правду. Надеюсь, что, если я разделю с тобой этот светлый момент, он останется со мной навсегда. Поцелуй меня еще раз.

Она наклонилась, чтобы их лица оказались на одном уровне. Клара обхватила своими ухоженными руками бледное лицо Джемаймы и внимательно посмотрела на подругу, не перестававшую ее удивлять. Та обладала силой, какую Клара прежде не встречала.

Женщина, которая добросовестно исполняет свой долг, хотя и знает, что в жизни есть нечто большее. Можно ли убедить Джемайму бороться за свое счастье? Позволит ли ей судьба расцвести? Слезы, наполнявшие прекрасные серые глаза, подсказывали мучительную правду: их любовь невозможна. Обе закрыли глаза и медленно потянулись друг к другу, пока их губы не встретились. На этот раз пощечины не последовало.

Наконец Джемайма отстранилась. Она с трудом переводила дыхание, но улыбалась, несмотря на мокрые от слез щеки. Любые слова были сейчас ни к чему: не требовалось ни объяснений, ни обещаний, которых обе все равно не смогли бы сдержать. Миссис Смит повернулась и тихо спустилась по лестнице в подвал, возвращаясь к своей семье. Клара провела рукой по губам, солоноватым от слез, желая убедиться в том, что поцелуй ей не привиделся, а был настоящим. Пора было уже отправляться на встречу с миссис Бейсвотер. И тут вдруг на верхней площадке лестницы показалась фигура. Гилберт смотрел на нее сверху, и Клара поняла, что он видел и слышал все, что сейчас произошло.

Прошло три дня, но Гилберт до сих пор так ничего ей и не сказал, и все это время Клара не переставала гадать, когда же и в какой форме он нанесет удар. Будет ли это откровенный шантаж или просто ехидные замечания, чтобы насладиться ее смущением? Собственная репутация Клару уже не заботила, но она была готова на все, чтобы защитить женщину, которую любила, и ее дорогих дочерей. Неужели Гилберт собирался поразить ее, так сказать, ахиллесову пяту? Как же ситуация вдруг усложнилась, еще совсем недавно все было намного проще.

На четвертый день девушка не выдержала и сама постучалась в дверь мансарды. Гилберт открыл не сразу, и она решительно поднялась по деревянным ступеням, протиснувшись мимо соседа, пока тот раздраженно сопел, глядя ей в спину.

— Чего тебе, Клара? – спросил он усталым, но настороженным тоном. – Я проявляю фотографии, так что, пожалуйста, излагай покороче. – Сосед кивнул в сторону закрытой двери в глубине мансарды, где, как поняла Клара, находилась фотолаборатория.

— Я знаю, что ты видел на днях меня и Джемайму…

Она осеклась, не зная, как продолжить, и вдруг заметила в комнате нагромождение довольно странных предметов. Помимо явных принадлежностей фотографа, на столике лежали различные инструменты, ножницы, удочка и, что совсем уж странно, бубен.

— И что? Ты думала, что после этого я начну вымогать у тебя деньги? Или побегу к журналистам в надежде продать им сенсацию?

Клара неловко уставилась себе под ноги: именно этого она и ждала.

— Мне не нужны твои деньги, и я твердо уверен, что каждый имеет право на тайны. Мои дела тебя не касаются, и наоборот. Жить самому, не мешая другим, – весьма недооцененный принцип. И уж точно мы не должны осуждать друг друга за чувства, над которыми не властны.