Книга Бёрлингтон-сквер, 23, страница 157 – Дженни Кир

— И тогда вы раздобыли фотографии брата, чтобы укрепить ее веру? – Голос Мерси прозвучал резче, чем она хотела.

— На самом деле все было не так. – Во время разговора собеседник постоянно отводил взгляд, но в этот миг посмотрел прямо в ее ясные глаза. – Вам не понять, ведь вы не жили годами рядом с близким человеком, который едва мог существовать. – Он подался вперед, словно бы умоляя слушательницу понять. – Я промолчал, потому что мама возвращалась ко мне. Ей снова стало интересно, чем я занимаюсь. И когда дядя на пятнадцатилетие подарил мне фотоаппарат «Бокс Брауни», я сделал несколько ее снимков. Мы впервые за несколько лет сидели вместе в гостиной и беседовали как ни в чем не бывало, даже заговорили о Билли, вспоминая его проделки. «Слышишь нас, Билли? – пошутил я в пустоту. – Ты был таким сорванцом, что удивительно, как еще не спалил дом или не выпустил всех кур из курятника». Я успел запечатлеть мамину улыбку, забыв, что последний раз брал фотоаппарат, чтобы снять портрет Билли, стоявший на каминной полке: хотел проверить, что у меня получится…

Еще до того, как Гилберт закончил рассказ, Мерси поняла, к чему он клонит.

— Только проявив пленку, я понял, что не прокрутил ее, и в результате размытое изображение брата оказалось прямо над улыбающейся матерью. Двойная экспозиция сделала Билли призрачным, словно бы неземным.

— И ваша мама решила, что фотоаппарат запечатлел его дух?

— Хуже. Она подумала, что, раз я говорил о Билли в тот момент, то каким-то образом призвал его. Что у меня… есть дар, что я… особенный. – Его глубоко посаженные глаза заблестели, а речь стала сбивчивой. – Мама сочла это неопровержимым доказательством того, что загробная жизнь и впрямь существует. Вот так все и закрутилось: она рассказала про мои способности соседям, а я сообразил, как можно воспроизводить похожие изображения и сочинять трогательные послания с того света. Я быстро понял, что не просто получаю за свой труд несколько мелких монет, но также творю настоящее волшебство – облегчаю боль.

— Но это же все равно обман, Гилберт, – нахмурилась Мерси, в душе которой боролись противоречивые чувства.

Лицо молодого человека, только что такое искреннее и открытое, вновь стало замкнутым и циничным.

— Некоторые скажут то же самое о религии, однако это не мешает церкви наживаться на верующих, внушать им вину не только за поступки, но и за мысли и обещать после смерти райскую жизнь, чтобы люди могли выносить тяготы земного существования. – Заметив потрясенное выражение ее лица, Гилберт сменил тон. – Есть множество случаев, когда ложь оправдана добрыми намерениями. Врачи прописывают таблетки из крахмала, чтобы облегчить болезни, связанные скорее с психикой, чем с телесными недугами. Родители утешают огорченного ребенка, скармливая ему безобидную ложь, когда правда может причинить больше вреда, чем пользы…

— Но вы же берете за утешение деньги, Гилберт. То, что вы делаете, неправильно.

— Если вы не жили рядом с человеком, которого горе пожирает настолько, что он не в силах выполнять простейшие действия, то не вправе судить меня. Я вернул себе мать, Мерси. Она снова начала жить, любить и смеяться. Да, я беру деньги за свои услуги, но мне ведь нужно покупать расходные материалы и платить за жилье. Поверьте, я почти ничего не зарабатываю и очень разборчив в выборе клиентов. Кроме того, я сплошь и рядом не беру платы, если вдруг вижу, что у человека нет денег.