Книга Бёрлингтон-сквер, 23, страница 138 – Дженни Кир

Мерси просто упивалась свободой. Никто не требовал объяснений, куда она идет, не бранил за опоздания и не упрекал в неблагодарности. На ферме ей приходилось нести груз чужой боли и принимать на себя удары чужого раздражения. Здесь же, на Бёрлингтон-сквер, жильцы пока что были добры к ней. Даже Гилберт, хоть и немногословный, никогда не жаловался и не отчитывал соседку за мнимые проступки. Несмотря на отсутствие кровных связей, в доме ощущалось родство душ, а Агнес так и вовсе проявляла по отношению к ней материнскую заботу и щедро делилась своим временем.

Но каждый шаг по пути к «Пембертону» был полон тревоги. Мерси старательно избегала встречаться глазами с прохожими – вдруг попадется земляк? Она не поднимала головы, позволяя широкополой, давно вышедшей из моды шляпе заслонять лицо, пока не добиралась до работы. Там она облегченно вздыхала, надеясь, что простые сельские жители Суффолка никогда не заглянут в такой магазин, даже если будут искать беглянку.

Работа нравилась Мерси, но за прилавком она уставала почти так же, как на ферме от доения коров, стирки тяжелого белья и вскапывания огорода. Продавать перчатки не самое увлекательное занятие, но, по крайней мере, это куда чище, чем убираться в свинарнике или ощипывать птицу. Мисс Коупли постоянно твердила, что новой продавщице следует чаще улыбаться и увереннее вести себя с покупателями, особенно с мужчинами. Иногда они подходили к ее прилавку, чтобы купить перчатки в подарок, и в такие моменты Мерси чувствовала себя крайне неловко. Прежде из мужчин в ее жизни были только родственники и сезонные работники, и, если честно, разговоры с ними сводились к обсуждению еды и тому, свободна ли уборная. В последние же годы за каждым ее шагом следили, и она почти не общалась с кем-либо за пределами фермы.

Отношения с Гилбертом тоже не складывались. Парня явно не радовало, что Агнес наняла ее в помощницы, и он настаивал, что будет сам забирать с кухни подносы. Поначалу Мерси думала, что причина в застенчивости, которой она и сама страдала, но на второй неделе ее пребывания на Бёрлингтон-сквер обитатель мансарды повел себя на удивление уверенно.

Дело было так. В кухне, где как раз находились она и Гилберт, появился жилец из подвала, чтобы в очередной раз объяснить Агнес, почему он не может вовремя внести арендную плату.

— У нас опять туго с деньгами, на этой неделе не получится заплатить за комнаты. Может, вы войдете в положение, возьмете чуть меньше или дадите отсрочку? Вы же не хотите, чтобы детишки остались без куска хлеба…

— Ну, я не… – начала Агнес.

— Нет уж, любезный, извольте заплатить сполна, – заявил Гилберт, небрежно облокотившись о дверной косяк, вертя в пальцах сигарету и даже не поднимая взгляда. – Мисс Хамфрис, добрая душа, и так берет за аренду слишком мало. Если это жилье вам не по карману, ищите комнаты подешевле. А она без труда найдет вместо вас подходящих квартирантов.

— Не лезь не в свое дело! – грубо осадил его Николас. – Ты ничего не знаешь о нашей ситуации. Времена нынче тяжелые – для некоторых из нас, во всяком случае.

— Не настолько тяжелые, если ты можешь позволить себе заглядывать в «Безумный Шляпник». Я не раз там тебя видел. Если туго с деньгами, сиди дома и пей чай.

Взгляд, который мистер Смит метнул в Гилберта, был убийственным, но парень, похоже, нимало не смутился. Вероятно, только стеснительные двадцатисемилетние вдовы могли довести его до нервной дрожи. Неплательщик с мрачной гримасой вышел из кухни.