Книга Бёрлингтон-сквер, 23, страница 134 – Дженни Кир

— О, сегодня на завтрак у меня не только изысканная еда, но и нечто прекрасное для глаз, – сказал он с улыбкой. – Вы, должно быть, и есть та новая постоялица, о которой упоминала мисс Хамфрис. Как вас величать?

— Мерси Мейвезер, – ответила она, смущенно кивнув и протягивая руку.

Этот джентльмен был самым известным человеком, которого она когда-либо встречала, если не считать Люси Болдуин, жену премьер-министра, мельком замеченную в универмаге: да и то Мерси ни за что бы не узнала эту даму, если бы напарница не произнесла громким шепотом ее имя.

— Ну а я Александр Горски, тот самый ворчливый иностранец, о котором мисс Хамфрис наверняка сообщила, что он чрезмерно меланхоличен. Что поделать – время не щадит никого, а мои лучшие годы давно уже миновали.

Мерси предложила раздвинуть шторы, взбила старику подушки, обменялась с ним дежурными любезностями и вновь спустилась на первый этаж, на сей раз за подносом для обитателя мансарды. Его завтрак был куда скромнее: яйцо всмятку и гренки. Похоже, молодой джентльмен не отличался аппетитом и был разборчив в еде.

— Гилберт у нас с причудами: мяса он, видите ли, не ест, – неодобрительно хмыкнула Агнес. – Ну прямо как эти индусы, что питаются овощами и считают корову священной. Не представляю, как можно жить без ростбифа. Но он говорит: если это устраивало великого Перси Шелли, то вполне устраивает и его тоже. Считает, что есть животных сродни каннибализму. – Пожилая дама закатила глаза. – Впрочем, парень он неплохой, – продолжила она. – Так что я, признаться, иногда тайком подкладываю ему в еду немного сала. Но только это строго между нами, ладно? Надо же ему откуда-то силы брать, а то на картошке с репой долго не протянешь, как их ни приготовь.

Мерси улыбнулась, поднимая второй поднос. Домовладелица чем-то напоминала ей покойного отца, которого она очень любила. Он тоже всегда называл вещи своими именами и терпеть не мог тех, кто использовал вычурные названия.

Теперь ей предстояло преодолеть целых три лестничных пролета, и она поняла, почему мисс Хамфрис становилось все труднее справляться с этой задачей.

Мерси постучала в узкую дверь, отделявшую вход в мансарду от остального дома, и услышала быстрые шаги по деревянным ступеням. Дверь распахнулась, и перед ней появилось испуганное лицо мужчины примерно ее возраста. Мерси не ожидала, что Гилберт окажется таким молодым, и растерялась. Он выглядел удивленным и смущенным, его бледные щеки слегка порозовели.

Повисла неловкая пауза: они просто смотрели друг на друга.

— Ваш завтрак, – наконец сказала Мерси и протянула ему поднос.

Гилберт стоял на нижней ступени лестницы, ведущей в мансарду, и взирал на нее сверху вниз, хотя высоким не выглядел.

— Агнес знает, что я предпочитаю сам забирать еду, но спасибо, – кивнул он, принимая поднос.

Снова воцарилось молчание. Затем Гилберт повернулся и удалился в мансарду. Мерси закрыла дверь и спустилась обратно на кухню, думая, что мисс Хамфрис оказалась права: молодой сосед действительно не слишком разговорчив. Собственно, беседа с ним уложилась в дюжину слов.

Мерси быстро приноровилась к новому распорядку дня, который показался ей весьма удобным. Привыкнув вставать с петухами, она по утрам готовила завтрак для постояльцев Агнес, а затем бодро шагала к «Пембертону», где было необходимо на протяжении всей смены стоять на ногах и с улыбкой расхваливать мягкую лайковую кожу, соблазняя покупательниц манжетами с изящной вышивкой. Обеденный перерыв она предпочитала проводить в одиночестве. Не то чтобы Мерси чуралась общества, однако оживленная болтовня излишне эмоциональных коллег порой утомляла. Те обсуждали вещи, о которых она не имела ни малейшего представления: джаз, кинозвезд и коктейли. Кроме того, за долгие годы Мерси привыкла помалкивать и не смела высказывать собственное мнение, даже когда оно у нее было.