Книга В этом поезде каждый – подозреваемый, страница 25 – Бенджамин Стивенсон

Джульетта покачала головой:

— Не думаю. Мне она попалась на глаза как раз перед тем, как мы вышли из купе на завтрак. Не то чтобы я нарочно от тебя скрывала, просто не хотела, чтобы ты вышел из себя.

Джульетта поджала губы, упрашивая понять ее правильно. Я тут же вспомнил, как она уговаривала меня не обращаться к Мактавишу.

— Извини, – повторил я. – Я не должен был срываться на тебе.

— Это правда. Хотя, – оглядев приборы на столе, добавила она, – наверное, мне стоило рассказать тебе все, когда у тебя в руке не было ножа. Просто запомни на будущее: рецензии не читает никто, кроме самих авторов и их коллег.

— Вот это меня и беспокоит, – признался я. – Я надеялся, что подхожу для этой роли чуть лучше.

Прозвучало немного по-детски, но я переживал из-за этого с тех пор, как получил приглашение. Другие участники фестиваля опубликовали много книг, получили много наград, они были настоящими писателями. А я всего лишь оказался там, где одни люди убивали других людей, и записал все это. Мне и раньше казалось, что я самозванец, а теперь я точно знал, что один из коллег меня таким и считает. Пройдет совсем немного времени, и все остальные запоют об этом хором.

— Ты еще даже ни с кем не познакомился.

— Я не… не уверен, что заслужил право быть здесь.

Конечно, дело не только в этом, но так было проще выразить мои тревоги одной фразой. А признаться в чем-то еще я бы все равно не смог.

— Эй, твоя книга ничем не хуже других. К тому же мы несколько часов проведем без мобильной связи. Никто из них ничего не увидит.

— Я смотрю, вы получили разнос от шотландского старикашки? – Мужчина в радужных подтяжках, в котором я заподозрил Алана Ройса, протянул мне руку и первыми же словами подтвердил мою правоту. – Алан Ройс. Вы не возражаете?

Не дожидаясь, когда я отвечу или пожму его руку, он с сопением протиснулся на стул, стоявший напротив Джульетты. Такому крупному мужчине неудобно было сидеть за маленьким столиком. На его мясистых ушах волос было больше, чем на всей остальной голове, они вытягивались тоненькими антеннами, и я подумал, что он наверняка сам их видит и они выполняют примерно такую же функцию, как кошачьи усы, тем более что маленькие, как у плюшевого медведя, глазки наверняка ограничивают его периферическое зрение. Уместившись на сиденье, он оглянулся и щелчком подозвал Синтию, или, может быть, это тенькнули волосы на его ушах. Меня опять охватило смущение: уж теперь-то она точно решит, что за нашим столом собрались одни щелкунчики.

Пока Ройс делал заказ, я украдкой заглянул в раскрытый блокнот, который он положил на стол. Заметки были беспорядочными, но мне бросилась в глаза одна, сделанная заглавными буквами: «СВЕДЕМ УБИЙСТВА К МИНИМУМУ», а рядом с ней еще одно слово: «НАЗВАНИЕ?». Ниже шел список имен, включающий меня и Джульетту, с короткими характеристиками. Напротив моего имени было написано: «лицо херувима, простоват, часто смущается, неакадемичен», а напротив Джульетты: «не из его круга». Вероятно, поэтому я и сосредоточился на описании волос у него в ушах. Писатели – мелочный народ. В блокноте были также записи о поезде, схожие с теми, что вы читали у меня: «изумрудно-зеленый ковер», «для остановки поезда потянуть вниз», «топор», «баррамунди = 75 кг». Он даже отметил шутку Джульетты: «купоны на топливо».