Книга В этом поезде каждый – подозреваемый, страница 122 – Бенджамин Стивенсон

Не без удовольствия хочу сообщить, что, услышав эту новость, все заахали.

— Брук, вы ни разу не встречались с ним, но создали себе идеализированный образ отца по его книгам. Вы не поверили матери, когда та пыталась предостеречь вас насчет Генри. А потом приехали сюда, и оказалось, что он именно такой, как рассказывала Лиза. Это разбило вам сердце.

— Звучит как намного более серьезный мотив для убийства, чем у меня! – воскликнул Ройс. – Ее отец и человек, который помог ему выкрутиться. – Он стукнул себя в грудь и прокричал: – Не-ви-но-вен!

— Я никого не убивала, – сказала Брук.

— Разумеется, у вас был мотив, – признал я. – Он был у каждого здесь. Но если бы убийцей были вы, то с таким мотивом к этому моменту, полагаю, Ройс тоже был бы мертв.

— Вы мне угрожаете?

— Нет, Ройс. Я говорю, что, если бы кто-то убивал всех замешанных в деле об изнасиловании Лизы Фултон, вы были бы весьма вероятной жертвой.

Он пропищал что-то похожее на «нет», но во мне не было ни капли жалости.

— Вы никогда не работали полноценным судебным патологоанатомом, как утверждается в вашей биографии. Только интерном в лаборатории. Это было в Эдинбурге, верно?

Прямо мне этого Ройс не говорил, но хвастался, что учился в том же университете, что и Артур Конан Дойл, то есть в Эдинбургском университете. Не такое уж большое достижение предположить, что интернатуру он проходил в том же городе.

— Но вы хотели стать писателем. Ваша рукопись пылилась непрочитанной в редакторском столе, хотя вы четырежды посылали ее в «Джемини». Пока она не попала к Уайатту. Однажды он пришел к вам и предложил договор, о котором многие писатели боялись и мечтать. А сам попросил вас о маленькой услуге. Поменять местами этикетки на двух пробирках. Именно такую сделку вы заключили, не правда ли? Вы смошенничали ради Уайатта, а он издал вашу книгу. Это очевидно. Почему еще «Джемини» вдруг могло передумать после четырех отказов? В вашей биографии было указано место работы. Должно быть, Уайатт не поверил своему счастью. И время совпадает: ваша первая книга была издана в две тысячи четвертом. Но теперь продажи упали, Уайатт потерял к вам всякий интерес, и вы решили исправить дело, получив блёрб у Генри. А когда он поддержал Лизу, а не вас, вы были оскорблены. Сами же говорили мне, что Мактавиш у вас в долгу.

Ройс распустил сопли. Не хочу расписывать в подробностях этот диалог, скажу только, что больше всего здесь подходят слова «рыдание» и «заискивание». В перерывах между сопливыми пузырями он признал, что все мои умозаключения – чистая правда. Хатч заинтересованно подался вперед.

— Значит, три человека заключили тайную сделку и двое из них теперь мертвы? – вмешалась в разговор Харриет. – И все-таки убийца не Алан?

— Несомненно, его громкие обвинения были всего лишь отвлекающим маневром, – сказал Вольфганг. – Чтобы после всей этой оперетты назвать виновным того, кто наверняка уже мертв. Хороший способ выпустить пар.

— Благодарю вас обоих, но Ройс не делал этого. Главным образом потому, что он трус. Он из тех, кто стоит рядом, но прячется за спинами других. Сам он с ножом не ходит. Но лишить жертву шансов на правосудие ради издания своей книги – это и есть, на мой взгляд, трусость. – Я посмотрел на Хатча. – Можете надеть на него наручники, если желаете.