Книга Кукольный лес, страница 17 – Саския Калден

Он звал нас обедать.

Мы встали, и Клара взяла меня за руку. Она шла, подпрыгивая, рядом со мной и смеялась. Грусть исчезла, словно ее и не было. Словно мне показалось. Мы последовали за отцом по коридору, мимо ванной и входной двери, которая, вероятно, была заперта или поставлена на сигнализацию. Скорее всего, и то и другое.

Ноги покалывало, во мне бурлило огромное желание убежать, но я понимала, что далеко не уйду. Пока он рядом со мной. Было бы глупо даже пытаться.

Мы прошли в гостиную. Мое место было рядом с Кларой, спиной к окну, так же как и до этого.

На столе стояли кастрюля с картофельным пюре и фрикадельками, два стакана воды и две тарелки. Одна для нее и одна для него. Как и вчера, кормить меня должна была Клара. По очереди: две ложки себе, одну – мне. Пока она не наелась и не принялась с гудением заталкивать фрикадельки в картофельное пюре, словно машинки, заезжающие в гараж.

— Перестань играть с едой, Клара, – потребовал отец.

— Я просто прибираюсь, – солгала она.

— С едой не играют, сколько раз можно повторять?

Девочка хмыкнула, отделила одну фрикадельку от пюре и отправила ее себе в рот. С угрюмым видом она принялась ее жевать. Наконец, спустя целую вечность, она выплюнула ее обратно на ложку. Отец отложил столовые приборы и бросил на дочь предостерегающий взгляд. Она опустила глаза, некоторое время смотрела на свое творение, а затем поднесла это к моему рту.

— Ешь, Салли.

Я с отвращением уставилась на разжеванную массу, покачивавшуюся у меня перед лицом.

Отец прочистил горло. Я поймала его недвусмысленный взгляд и закрыла глаза. Я медленно открыла рот, и Клара засунула туда ложку. На вкус было похоже на мясо, но от осознания того, что девочка только что его жевала, проглотить это было непросто. Когда я снова открыла глаза, меня уже ждала следующая ложка.

Клара не хотела больше есть, что она только что продемонстрировала. Наступила моя очередь доедать остатки, которых, конечно же, на тарелке было еще много, потому что ей разрешалось самой накладывать себе из кастрюли.

— Я не могу больше, – сказала я после того, как девочка запихнула мне в рот, наверное, уже двадцатую ложку. Я боялась, что слишком тесное платье в любой момент лопнет по швам.

— Скажи своей кукле, чтобы за едой она вела себя тихо. – Сказав это, отец Клары даже не поднял глаз от своей тарелки, поэтому не видел, насколько я была ошеломлена его словами. Я ненавидела, когда он так меня называл. Кукла. Я ненавидела, что он обращался со мной так, словно я не человек, а вещь. Почему он так поступает?

— Ты должна вести себя тихо и доесть, Салли. – Клара сунула мне в лицо следующую ложку. Меня чуть не вырвало, я была в ярости и одновременно унижена. Как они могли делать вид, что это нормально?

— Ты хорошо поиграла сегодня, моя милая? – Отец собрал ножом остатки еды на своей тарелке. Я уставилась на серебряное лезвие. От него отражался свет, заставляя металл сверкать, словно драгоценное сокровище. Оно был на расстоянии одного лишь движения руки. Всего лишь быстрого, резкого движения. Но я была словно парализована. Будто внутри меня был установлен шлагбаум, заставляющий ждать зеленого цвета.

— Я играла с Салли в «Гонки улиток», – сказала Клара и запихнула мне в рот очередную ложку.