Книга Хорошая девочка, дурная кровь, страница 105 – Холли Джексон

— Вы правы. – Пиппа выпрямилась и поняла, что яма, поглощавшая ее изнутри, начала уменьшаться. – Мне не обязательно быть хорошей или соответствовать чужим представлениям о хорошем. Не важно, что я не нравлюсь всем налево и направо. – Она повернулась к Чарли. Несмотря на тяжелую от воды одежду, движения давались легко и свободно. – Вы знаете, кто всем нравится? Такие, как Макс Хастингс. Нацепил фальшивые очки, и окружающие в восторге – просто очаровашка! Я так не хочу.

— И не надо, – кивнул Чарли. – Не сдавайся! Уверен, ты найдешь Джейми. Может, другие в тебе и сомневаются, но, как бы там ни было, знай, у тебя есть поддержка соседа напротив.

На лице Пиппы расцвела улыбка.

— Спасибо!

Возможно, скажи добрые слова кто-то из близких, она, переполненная гневом и чувством вины, не расслышала бы их. Однако сейчас слова поддержки и понимания достигли цели.

— Огромное спасибо, – повторила Пиппа.

— Не за что, соседка.

Она вышла из-под навеса и посмотрела на просвечивающую сквозь пелену дождя серебристую луну.

— Надо идти. Дела не ждут.

Пиппа остановила машину, не доезжая до его дома, чтобы никто не видел. Взяв телефон, она в последний раз включила аудиозапись.

– Макс, скажи, на одном из ваших отрывов 2012 года ты подсыпал наркотики Бекке Белл и изнасиловал ее?

– Какого хрена… Нет!

– МАКС! Не лги мне! Или, клянусь, я тебя в порошок сотру! Ты подсыпал рогипнол Бекке в напиток и занимался с ней сексом?

– Да, но… это не было изнасилованием. Она не говорила «нет».

– Потому что ты накачал ее наркотиками. Подлая развратная скотина! Ты даже не понимаешь, что натворил!

В ушах звенело. Пиппа пыталась отогнать его голос и сосредоточиться на своем. Добро и зло не имеют значения. Важна победа. Макс победит, только если она ему позволит.

Нажав кнопку, Пиппа загрузила запись телефонного разговора с Максом на сайт и отправила ее на аккаунт подкаста в «Твиттере». Подписала: Суд над Максом Хастингсом: последнее обновление. Мне все равно, что думают присяжные: он виновен.

Сообщение ушло.

Пути назад нет.

Она поступила по совести, и на душе полегчало.

Пиппа бросила телефон на пассажирское сиденье и достала банку с краской, которую прихватила из гаража вместе с кистью. И еще кое-что: папин молоток из набора инструментов. Выйдя из машины, она пошла вдоль дороги к особняку Хастингсов. Пока семья Макса отдыхала за шикарным ужином в «Савое», Пиппа стояла возле их дома, перед окрашенной в белый цвет входной дверью.

Она поставила банку с краской на землю и поддела крышку раздвоенным концом молотка. Вытащив из заднего кармана брюк кисть, окунула ее в наполовину заполненную банку и отжала о край излишки тускло-зеленой краски.

Только вперед!

Пиппа сделала глубокий вдох, шагнула к белой двери и приставила к ней кисть. Буквы плясали, истекая краской, и заходили на кирпичную стену по обе стороны от двери. Она второй раз вывела надпись, чтобы вышло пожирнее и поярче, и бросила кисть на дорожку. Затем взяла молоток и повертела в ладонях, примеряясь к весу.

Отойдя немного левее, Пиппа встала возле окна, занесла молоток и ударила со всей силы.

Полетели осколки, осыпались дождевыми блестками на кроссовки. Пиппа крепче сжала молоток и, хрустя стеклом под ногами, подошла к следующему окну. Вновь замахнулась; звук разбивающегося стекла затерялся в дожде. Еще одно окно. Замах – стекло треснуло, еще замах – взорвалось осколками. Она прошла мимо сочащейся краской надписи на другую сторону от двери, правее. Один. Два. Три. И вот уже все шесть окон фасада зияли пустотой.