Книга Уравнение с двумя неизвестными, страница 10 – Ольга Дашкова

В голосе девушке появляется что-то почти детское, беспомощное. И мне вдруг становится жаль ее. Не высокомерную принцессу, а растерянную девочку, которая боится не справиться.

— Хорошо, – киваю я. – Забудь про иксы. Представь, что неравенство – это правила игры. Например, чтобы попасть на аттракцион, твой рост должен быть больше 120 сантиметров, но меньше 200. Понятно?

— Да! – в ее глазах загорается что-то похожее на понимание. – То есть от 120 до 200 – это как раз тот промежуток, где можно кататься?

— Именно! – я не могу сдержать улыбки. – Видишь, ты прекрасно понимаешь.

Она улыбается в ответ, и у меня перехватывает дыхание. Когда Мелисса улыбается искренне, без наигранности, она становится просто ослепительной.

— А теперь то же самое, но с иксами, – продолжаю, стараясь не смотреть на ее губы. – x больше трех и меньше восьми…

Но пока я говорю, часть моего внимания занята анализом ее лица. Пропорции действительно близки к золотому сечению. Симметрия почти идеальная. Даже легкое раздражение, которое иногда мелькает в ее глазах, не портит общую картину.

Стоп. Это не научное наблюдение. Это что-то другое.

— Дима, – вдруг говорит она, – а почему ты согласился мне помочь?

Вопрос застал меня врасплох.

— Что?

— Ну, все в классе считают меня избалованной принцессой. А ты… ты же умный. Зачем тебе это?

Честность в ее голосе удивляет. Впервые она говорит без масок, без притворства. Может это происходит потому, что вокруг нас нет ее свиты?

— Я не считаю тебя дурочкой, – отвечаю, тоже решив быть честным. – Сложной – да. Но не глупой.

— Сложный? – она слегка прищуривается. – Это как?

— Ну… – я подбираю слова, – как многоуровневое уравнение. На вид запутанное, но в основе – простые и логичные принципы.

Она смеется – неожиданно и искренне.

— Ты сравнил меня с уравнением! Никто никогда… – она качает головой. – Ты странный, Дмитрий Самарин.

— Знаю, – улыбаюсь. – В Хабаровске все так говорили.

— А мне нравится, – тихо говорит она, и мое сердце делает сальто.

Мы несколько секунд смотрим друг на друга, и между нами возникает что-то новое. Что-то, что я не могу проанализировать.

— Ладно, – Мелисса первой нарушает молчание, – давай дальше. Кажется, я начинаю понимать.

Следующие двадцать минут проходят лучше. Она действительно старается, задает вопросы и даже правильно решает несколько примеров. А я стараюсь не замечать, как она прикусывает губу, когда думает, и как загораются ее глаза, когда у нее что-то получается.

— Не получается, – вздыхает она, уткнувшись в особенно сложный пример. – Все равно путаюсь.

— Ничего, – говорю я, и мне хочется коснуться ее руки, чтобы успокоить. – Это нормально. Математика – как иностранный язык. Нужно время, чтобы привыкнуть.

— Если я получу двойку за четверть, родители меня убьют. Точнее, отправят к бабушке в деревню «подумать о своем поведении».

— В деревню? – я не могу сдержать смешок.

— Не смейся! – она надувает губы и выглядит при этом совершенно очаровательно. – Там нет интернета, нет нормальных магазинов, там вообще ничего нет! Там тайга!

И тут до меня доходит: проблема не в моих объяснениях. Проблема в том, что я больше не могу думать о математике. Каждый раз, когда она наклоняется к тетради, мой мозг переключается в какой-то альтернативный режим работы.