Книга Дракон, которого я не выбирала, страница 76 – Ольга Грибова

Дракон стремился стать ближе, чем позволяло пространство. Стать единым дыханием, единым светом, единым чувством. И я разрешила этому случиться. Прямо в полете, в драконьем обличье. Морган любил меня, а его — я.

Через совпадение движений, через близость крыльев. Это длилось долго или всего мгновение, я не знаю. Там, в небе, время теряет смысл. Я понимала лишь одно: в тот момент я принадлежала не земле, не небу и даже не себе — я принадлежала полету и нашей любви.

Наше дыхание смешалось, сердца бились в унисон, и вдруг на коже под самым сердцем вспыхнули руны. Морган позже объяснил, что это особая метка, доступная лишь двум драконам. Она появляется и с тех пор они считаются связанными навеки.

Это залог. Молчаливое обещание быть рядом, даже если мир рассыплется, даже если против нас встанут боги и драконы.

— Так это была свадьба! — я по привычке перевела все на человеческие понятия.

— Можно и так сказать, — улыбнулся Морган. — Теперь ты — моя жена, Арианна.

— А ты, Морган, — мой муж, — я произнесла это слово без прежнего страха.

Возможно, человеческая любовь живет недолго. Но драконья — бессмертна!

Так сбылось мое желание и прошла наша пятая ночь.

Я могла жить счастливо. Прямо сейчас. Рядом был любимый мужчина, наш сын. Наслаждайся! Но у меня не получилось. В этом пазле не хватало важной детали — моей дочери.

Морган видел, как я мучаюсь от тоски по ней, но был не в состоянии помочь. Он уговаривал меня потерпеть. Отвлекал и задерживал. Сначала истинное имя, потом оборот. Морган делал все, чтобы я не вспоминала о дочери, но мысли все равно возвращались к ней.

Мы с Арданом страдали без Миранды. Моим рукам не хватало тяжести, молока было слишком много для одного. А сыну было одиноко в колыбели, он плохо спал и все время ворочался, будто искал сестру.

Я ловила себя на том, что просыпаюсь посреди ночи от фантомного плача. Мне казалось, что слышу ее тонкий вскрик, который всегда звучал иначе, чем у брата. Я садилась в кровати, сердце колотилось, но комната оставалась пустой и теплой. Слишком теплой.

Иногда я подходила к колыбели и смотрела на Ардана, пытаясь убедить себя, что благодарна хотя бы за то, что он рядом. Но радость материнства больше не была полной.

Дочь могла вернуть лишь я. Но для этого мне нужно было отправиться к ледяному дракону и провести с ним ночь. Как бы Морган ни желал мне счастья, отпустить меня к другому он не мог.

Драконы не умеют делиться. Для них «мое» — не слово, а закон их природы. А для истинной пары, которой мы являлись, все еще хуже.

Морган не из эгоизма считал меня своей, он чувствовал это каждой чешуйкой. И я тоже это ощущала всей своей сутью. Истинная связь не спрашивает разрешения, не интересуется моралью и не считается с чувствами других. Она просто есть, как дыхание, как кровь в венах.

Каждый раз, когда мой взгляд задерживался на пустой колыбели или когда я невольно вспоминала Фроста, Морган становился жестче. Он понимал: я принадлежу ему. И одновременно — не только ему. Для дракона это было худшим из возможных испытаний.

Я все никак не могла решиться уйти. Порывалась сотни раз, но оставалась. Ведь я тоже это чувствовала — нерушимость нашей связи с Морганом. Я не могла ее предать. Это бы уничтожило меня. Нас обоих.

А затем однажды ночью я проснулась в холодном поту. Все потому, что снова увидела будущее. Гибель своей дочери.