Книга Дракон, которого я не выбирала, страница 69 – Ольга Грибова

Посреди бескрайнего моря песка стоял шатер. Тот самый. Сложенный из песка, словно сама пустыня подняла его из своих глубин. Стены чуть заметно осыпались золотистой пылью, но держали форму.

Сердце подпрыгнуло в груди. Я дернула поводья и едва дождалась, пока верблюд опустится на колени. Соскочила на песок раньше, чем он окончательно замер. Ноги подкашивались от усталости, губы потрескались от жажды, но это больше не имело значения.

Я нашла его.

Песок тихо шуршал под ногами, ветер трепал складки полога. Все выглядело так знакомо, так правильно, что внутри разливалось теплое облегчение. Нить, связывавшая меня с Морганом, не подвела.

Сердце уже рисовало встречу. Его руки. Взгляд. Нашего сына, которого я наконец прижму к груди.

Я торопливо откинула полог и шагнула внутрь. Прохладный полумрак шатра окутал меня. Воздух пах песком, тканью и чем-то до боли знакомым. Заметив колыбель, я поспешила к ней.

Ардан мирно спал. Он выглядел здоровым. Живым. Целым. Невредимым. Облегчение накрыло такой мощной волной, что на мгновение я даже закрыла глаза. Хотелось просто стоять так и дышать, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Не удержавшись, я взяла сына на руки и прижала так крепко, будто боялась, что он исчезнет, если отпущу хоть на миг. Маленькое теплое тело, тихое сопение у моего плеча — как же мне этого не хватало!

Увы, радость длилась недолго. Счастье оказалось не полным. Моргана в шатре не было. Сердце сжалось. Я крепче обняла сына, словно это могло защитить нас обоих. И что теперь? Неужели мы остались только вдвоем?

Нет. Я упрямо тряхнула головой. Кто-то же ухаживал за ребенком все это время. Значит, Морган жив. Возможно, в очередной раз остался без тела, но его дух где-то поблизости. Я должна верить в это, иначе все потеряет смысл.

Все, чего я хотела сейчас — прикоснуться к его щеке. Но не к чужому телу, а к настоящему Моргану. Желание было так велико, что я не удержалась и озвучила его вслух.

— Морган, — позвала я, — ты нужен мне. Твой сын нуждается в отце, а я — в любимом. Кто назовет ему истинное имя, когда придет время. Кто обнимет меня и приласкает, когда мне будет одиноко.

Я говорила и говорила. Слова лились из души, похожие на заклинание или призыв, а может, на мольбу. Ардан завозился у меня на руках и принялся агукать, словно тоже звал отца.

Пустыня за стенами шуршала песком, ветер лениво перекатывал барханы, мир оставался огромным и равнодушным. Но вдруг полог шатра дернулся. Внутрь ворвался порыв ветра, а вместе с ним тонкая струя песка. Она скользнула по полу, закружилась у самого входа, словно не решаясь идти дальше.

Я замерла. Песок продолжал сыпаться. Сначала немного, потом все больше, сама пустыня заглянула к нам в гости. Песчинки поднимались в воздух, закручивались вихрем, собираясь в плотное золотистое облако.

Вихрь становился выше. Гуще. Песок больше не разлетался — он складывался, будто невидимая рука направляла каждую крупинку.

Сначала возник силуэт. Высокий. Знакомый. Песчинки ложились одна на другую, создавая очертания плеч, рук, головы. Фигура становилась все четче, тяжелее, плотнее. Вихрь постепенно стихал, будто работа была почти завершена.

Фигура дрогнула. Словно человек впервые вдохнул. Золотистая пыль осыпалась с плеч и волос. Под ней проступила кожа — живая и теплая. Черты лица стали ясными, родными до боли.