Книга Тебе никто не поверит, страница 51 – Майарана Мистеру

Я замерла на середине шага.

Смотрела на его руку, вцепившуюся в камень. Смотрела на испарину, тонко блеснувшую у виска. И видела, что он был слаб.

Он держался из последних сил и очень, очень старался, чтобы я этого не увидела.

— Что-то не так, маленькая леди? — Голос всё ещё был насмешлив. Только хрипотца в нём стала глубже. — Передумала убегать?

— Я не убегала.

— Разумеется. Ты тактически перемещалась в пространстве. — Он оттолкнулся от парапета и выпрямился. Далось ему это движение дорого, я видела. — Все люди в этом времени такие скверные лжецы или это твой личный талант?

Я не ответила. В голове у меня, отпихивая друг друга, толкались мысли.

Оставить его здесь нельзя. Вскоре на мост придут люди. Разлом видели над всем городом, тут к гадалке не ходи. Придёт стража, придут храмовые дознаватели, или придёт кто-нибудь глазастый и услужливый. И найдут его. Ослабевшего, приметного, невозможного. А потом очень быстро найдут кучера Дорда, который весь вечер прождал у въезда на мост чью-то повозку. А потом и меня.

Отвести его в особняк нельзя тем более. С таким же успехом можно сразу отправить Кардине надушенное письмо с признанием.

Трущобы, дети Тома... нет. Немыслимо. Туда сейчас первым делом сунется стража.

Мне нужно было место, где не задают вопросов. Где привыкли прятать чужие грехи и делают это за деньги профессионально, десятилетиями. Где на самого странного гостя посмотрят равнодушно.

На ум пришли купальни. И Сайс.

Простите, Сайс. Кажется, я загляну к вам немного раньше условленного срока. И с очень скверной компанией.

Мысль была безумной. Я вцепилась в неё, словно утопающая в проплывающее мимо бревно, не спрашивая, куда меня понесёт течение. Две недели ещё не прошли, мы условились о сроке, и я собиралась этот уговор нарушить в первый же вечер. Плевать. Выбор у меня был небогатый.

— Вы можете идти? — спросила я.

Он приподнял бровь. Даже это движение вышло у него оскорбительно красивым.

— Прошу прощения?

— Идти. Ногами. До конца моста совсем немного. — Я старалась говорить ровно и по-деловому. — Вас нельзя здесь оставлять. Скоро тут будет стража, а следом инквизиция. Поверьте, я хорошо знаю, как быстро они собираются, когда пахнет Бездной.

— Трогательная забота.

— Это забота о моей шее. Ваша меня волнует мало.

— Уже честнее. — Он снова усмехнулся, и на этот раз усмешка вышла усталой. — И куда же ты намерена спрятать меня, маленькая леди? Под кровать? Хотя, я был бы не против.

Последнюю фразу я проигнорировала.

— В место, где никто ничему не удивляется.

Он изучал меня долгую секунду. Чёрные провалы глаз в темноте казались просто тенями под бровями. Если не приглядываться. Если очень постараться не приглядываться.

— Веди, — сказал он.

И мы пошли. Он двигался рядом со мной ровно, широко, почти лениво, и только я, уже знавшая, куда смотреть, замечала, как коротко он придерживается ладонью за парапет. Сначала один раз, потом ещё. У съезда с моста я глубже надвинула ему на лицо капюшон его же плаща. Он снёс это молча, с выражением монаршего долготерпения.

— Глаза, — тихо пояснила я. — Спрячьте глаза. И молчите, что бы ни случилось.

— Ты всегда так командуешь древними владыками?

— Вы у меня первый.

Дорд ждал, где велено. Увидев рядом со мной высокую фигуру в капюшоне, он лишь на мгновение задержал взгляд, а после невозмутимо отвернулся и разобрал вожжи. Молча. Только вожжи негромко скрипнули в его широких ладонях. Я мысленно накинула ему к жалованью ещё десять золотых. Из тех денег, которых у меня пока не было.