Книга Яд темной любви, страница 50 – Лана Ежова

Его высочество переложил тяжелую подшивку давелийских газет на стол и поднялся с кресла. Застегнув верхнюю пуговицу белоснежной рубашки, он удовлетворенно сообщил:

— Новости за полвека осилил, теперь не откажусь и от позднего ужина. – Он перевел взгляд на незашторенное окно. Восходящее солнце залило золотом старый сад, окрашивая его в радостные оттенки. – Или раннего завтрака?

— Есть блюда из ресторана под заклинанием стазиса, сейчас разогрею, – засуетился Веркинджеторикс.

— Не спеши, побратим. – Быстро подойдя, принц дружески хлопнул его по плечу. – Покажи, где кухня, и сделаем это вместе. Любопытно взглянуть на бытовые артефакты спустя двести лет.

Поступок вполне соответствовал характеру прежнего принца, который никогда не кичился своим статусом и не считал зазорным в походах готовить или разводить костер.

Оставшись вдвоем с Мэттхольдом, Ярвуд честно высказался:

— Я не верю в амнезию.

Черноволосый кромешник пожал мощными плечами, всем видом выдавая растерянность.

— Согласен, кронпринц очень вовремя забыл, кем был и кем должен стать. Амнезия сейчас выгодна и ему, и правящему роду. – Помолчав, он обеспокоенно спросил: – Кстати, какой диагноз поставила леди Горейская?

— Никакой. Я же говорил, что она упала в обморок, – помрачнел Ярвуд.

— А потом, когда очнулась и ты отправил ее домой? – напряженно поинтересовался Мэттхольд. – Сегодня она прирастила стражнику откушенную монстром руку. Неудивительно, что общение с тобой стало последней каплей.

Ярвуд нахмурился, сдвигая брови к переносице.

— К сожалению, не знал и настоял на консультации.

— Алессандр, ты уходишь от ответа. Когда леди Горейская очнулась, какой диагноз она поставила?

Рыжий кромешник криво усмехнулся:

— Леди все еще отдыхает. У нас в подвале.

* * *

Сознание медленно возвращалось ко мне. Я ощущала, что тело наполняется теплом и силой после долгого сна. Но когда открыла глаза, вместо своей спальни увидела прозрачное стекло, по которому пробегали искорки магии. Слева и справа были чернильно-черные стенки из холодного камня.

Хм, нет, теплый… Или мне жарко, потому что я в пальто?

Ладно, не имеет значения. Важно то, что я в гробу. В том самом гробу, где раньше лежал мой пациент!

Это осознание пришло мгновенно, и по спине и плечам сыпнуло морозом. Паника захлестнула, на миг перехватив горло, но почти сразу уступила место странному чувству спокойствия.

Мне стало плохо, я потеряла сознание. Но почему я здесь? Почему в чужом гробу? Нет, в своем я бы тем более лежать не хотела.

Вопросы роились в голове, когда я услышала мужские голоса и легко опознала своего рыжего похитителя и мужа Филиппы.

— Как ты мог положить ее в саркофаг? – сердито спросил Мэттхольд.

— А куда надо было? На ледяной пол подвала? – хмыкнул Ярвуд. – В саркофаге уютно. Заодно девушка восстановит силы.

Кромешники подошли близко, и я на всякий случай закрыла глаза. Пусть думают, что все еще сплю.

Голос Мэттхольда выдавал его тревогу.

Интересно, переживает за мое самочувствие? Или опасается возмущения Филиппы?

— Ты разве не в курсе, что саркофаг лечит лишь девушек, которые подходят кромешникам в жены?

Эти слова – как ледяной ливень в жаркий полдень. Сердце забилось быстрее, в ушах зашумело. У меня уже есть один жених! Назойливый и наглый. И других мне не надо!