Книга Ее ужасная нечисть, страница 33 – Александра Черчень

— Да, – ответила я. Голос вышел чуть глубже, чем обычно, с легкой хрипотцой, так всегда бывало в этом облике. – Давно не оборачивалась.

— Конечно, соскучишься тут, – проворчала сова. – Сиди в четырех стенах, притворяйся, что ты человек.

— Так я и человек, – иронично ухнув, напомнила я. – Оборотни не являются нечистью, в которой звериного больше. А я еще и полукровка.

— Госпожа! – Финик выскочил из-под кровати и замер, глядя на меня круглыми глазами. – Вы… вы… вы огромная! И страшная! И красивая! Я запутался!

Я моргнула большими совиными глазами и склонила голову набок.

— Я хищник, Финик. Я должна быть страшной.

— Для врагов, – наставительно добавила Хильда. – А для нас ты просто пушистая. Ты была таким милым совенком…

Она умиленно вздохнула.

Я перебралась на подоконник, чувствуя, как лапы сами находят удобное положение. Ветка ближайшего дерева манила, но я сдержалась – сначала надо освоиться в теле, вспомнить, как им управлять. Взмахнула крыльями раз, другой, третий. Воздух послушно загудел под перьями.

— Слушай, – вдруг сказала Хильда, – а ты заметила, что у тебя перья в этом году гуще? И подпушек белее, чем обычно.

— Не замечала, – честно ответила я, выворачивая голову и стараясь объять взглядом себя прекрасную.

— А зря. – Сова продолжила с искренним интересом меня разглядывать. – У тебя сейчас очень хорошая форма. Крылья сильные, когти острые, оперение плотное. Если бы ты была дикой, самцы бы за тобой только так гонялись!

— Не могу сказать, что безмозглые пернатые самцы являются пределом моих мечтаний.

— А может, и зря. Отсутствие мозгов временами скорее большой плюс, чем минус. – Она вздохнула. – Ладно, лети уже. Времени не так уж много.

Я хмыкнула и, больше не раздумывая, оттолкнулась от подоконника.

Ветер подхватил меня сразу – упругий, свежий, пахнущий листвой и дальними землями. Я набрала высоту, заложила круг над деревьями и только тогда позволила себе выдохнуть.

Свобода.

Крылья работали легко, словно и не было этих месяцев заточения в человеческом теле. Я ловила восходящие потоки, кувыркалась в воздухе, гонялась за стайкой мелких птиц, которые с возмущенным чириканьем разлетелись в стороны. Потом села на самую высокую ветку старого дуба и просто смотрела.

Академия сверху казалась игрушечной. Башни, корпуса, парк, озеро – все это было когда-то чужим, а теперь станет моим. Я проживу тут три года… и они будут счастливыми! Обязаны таковыми стать!

Я видела, как где-то вдалеке тренируются боевики, как кто-то спешит по аллее к библиотеке, как завхоз Квинтус выходит из административного корпуса с папкой под мышкой.

И Кайшера. Он стоял у распахнутого окна в своей башне. Я заметила его случайно – белая рубашка, светлые волосы, знакомый силуэт.

Я сорвалась с ветки и полетела прочь, подальше от этой башни и от мыслей, которые там, в человеческом теле, старательно гнала от себя.

В небе не думалось о том, что правильно, а что нет. В небе вообще думалось по-другому – проще, яснее. Я – сова. Я – свободна. Все остальное потом.

Время летело незаметно. Я успела облететь парк, покружить над озером, понаблюдать за студентами, которые готовили полигон к вечерним занятиям, и даже чуть не поймала мышь – но в последний момент передумала.

Все же разум был еще слишком человеческим, и ему было дико представлять, что можно просто заглотить сырую добычу и быть совершенно счастливой по этому поводу.