Книга Великая Библиотека, страница 29 – Анастасия Шелест

Думать не получалось. Эрик старался не смотреть на прижатую к груди книгу. Это все вообще не его дело, нечего и голову забивать. Только вот Теодора явно не в состоянии задумываться сейчас о последствиях, а Эрик прекрасно представлял, чем чревато появление таких вещей. Заметит кто-то из Старшего Совета, и Теодора никогда больше не увидит ни книгу, ни компас.

Неправильно. Филипп передал их именно ей. Своей дочери. Но идти против интересов Старшего Совета – все равно что идти против себя. Он не может. Не должен. Отец не этому его учил. Нужно все им рассказать. Нужно подчиняться тем, кто стоит выше.

Поднимаясь по крыльцу, Эрик скосил взгляд на Теодору. Она напоминала призрака. Едва живая, выбравшаяся из настоящего ада. Бледное лицо с кляксами веснушек, заострившиеся черты, растрепанные слипшиеся кудри. Полная пустота во взгляде, россыпь ссадин и грязи, запекшееся кровавое пятно на рубашке.

Она всучила ему такие ценные вещи, наверняка не отдавая отчета в своих действиях. Сдать ее Старшему Совету – последний смертельный удар в спину. Настоящее предательство. Если она оправится, то никогда его не простит. Но Академия тоже не прощает таких ошибок.

Уже у самой двери Эрик порывисто выдохнул. Рука дернулась, пряча книгу и компас. Пальцы плотнее обхватили запястье Теодоры.

К пегасам все это. Решение показалось таким очевидным, что Эрик облегченно смежил веки.

Теодора – его решение. Она – его Верховный Книгоходец. Она должна им стать по всем правилам, и это уничтожает противоречия. Плевать он хотел, что пока это не так.

Тяжелые двустворчатые двери распахнулись, пропуская их внутрь. Эрик шагнул вперед и тут же замер – эхо звучно разнеслось по холлу в абсолютной тишине. Здесь никогда не было так тихо.

Эрик вскинул голову, и нехорошее предчувствие обдало его холодом. Сначала он заметил Берта. Брат поднял руки, увидев его, и активно зажестикулировал. Эрик не понимал его знаки, но хмурые брови и сконфуженный вид не предвещали ничего хорошего.

Вопросы отпали, когда Эрик обвел взглядом холл и напряженно застыл. Весь Старший Совет собрался здесь и теперь сверлил их с Теодорой жесткими гневными взглядами. Гнетущая тишина въедалась в подкорку, но ее нарушил звенящий от возмущения голос господина Йенсена:

— Вы двое. В комнату для собраний. Вам предстоит многое объяснить, молодые люди.

Маленькие маслянистые глазки горели от возмущения. Господин Йенсен пыхтел и поджимал губы.

Теодора вздрогнула и пошатнулась, но устояла. Взгляд ее чуть прояснился, и в ореховых радужках мелькнула вялая от усталости паника.

Эрик успокаивающе погладил ее ладонь подушечкой большого пальца. Выступив вперед, он загородил Теодору плечом и твердо начал:

— Мы едва выжили. Теодоре нужна помощь. Нам всем нужен отдых. Объяснения могут подождать хотя бы до утра.

— Нет, не могут, – отрезал тучный господин Йенсен. – Вы объясните все немедленно. Это не просьба.

Самодуры. Это же просто жестоко. Неужели по ним не видно, что разговора сейчас не выйдет?

Эрик раздраженно поджал губы, но возразить не успел. Рука Теодоры выскользнула из его пальцев, и она повернулась к нему, медленно кивнув. Не дожидаясь новых грубостей, Теодора в полной тишине двинулась к лифту. Эрик выдохнул и, игнорируя враждебные взгляды, зашагал за ней.