Книга Великая Библиотека, страница 256 – Анастасия Шелест

— Какая ты хрупкая, Теодора. – Осуждение мелькает в синих радужках, и я раскрываю рот, задохнувшись от возмущения.

Я словно ее разочаровала. Слава музам, что мне не привыкать не оправдывать ожиданий. Надеюсь, она не ждет, что я примусь перед ней извиняться или испытаю хотя бы крошечные угрызения совести. Передо мной целый сад людей, которые заслуживают моего раскаяния в разы больше.

Минеда не замечает мою реакцию. Она покачивает головой и легко поводит плечами, заявляя:

— Библиотекарь в эйфории оттого, что победила, но ей не потребуется много времени, чтобы понять, что все это в книге. Она была слишком поглощена торжеством, чтобы заметить это сейчас, но…

Я не слышу, что дальше говорит Минеда. В ушах разливается писк. В какой, к пегасовой матери, книге? О чем толкует обезумевшая богиня?

— Что? – сипло выдавливаю я, распахнув глаза. Руки сводит. Взгляд бездумно скользит по бледному лицу Минеды. Она расплывается в довольной улыбке, но кокетливо молчит, и я рывком подаюсь вперед и вцепляюсь в ворот черного атласного пиджака. – Что ты сказала? – мой хрип превращается в рык.

Я встряхиваю Минеду, но она не пытается сопротивляться. Довольно поправляет каштановый локон и расплывается в торжествующей улыбке:

— Это все книга, Теодора. Марк отлично выполнил свою задачу. – Она поводит плечами и добавляет: – Я боялась, ты заметишь, что он подсовывает тебе что-то не то, но его смерть слишком сильно тебя подкосила. Я даже не ожидала…

Судорога выламывает пальцы. Я выпускаю Минеду и смотрю, как они трясутся. Воздух врывается в легкие толчками.

Это все неправда. Не по-настоящему. Они живы. Нет. Кто-то из них еще может быть жив.

Мысль влетает в сознание отрезвляющей оплеухой. Я рвано выдыхаю и хлопаю ртом. Нужно что-то сделать. Что-то срочно исправить. Все исправить.

— Спасай друзей, – уголки алых губ вздрагивают, и Минеда вскидывает руку.

Длинные тонкие пальцы легко шевелятся. Я смотрю на аккуратные перламутровые ноготки, а Минеда перехватывает Книгу. Та врезается в ее руку. Черная кожаная обложка. Словно я и не тратила остатки магии, чтобы спрятать ее.

Оцепенение нападает внезапно. Я смотрю на Книгу и не понимаю, что делать. Минеда подается вперед, впихнув ее мне в грудь, а потом тянется за мою спину.

Блик солнца отскакивает от лезвия. Пальцы Минеды сжимают рукоятку кинжала, а я быстро выдыхаю. Зачем исцелять, если она снова собирается меня заколоть?

Вместо ожидаемой боли в животе, как в прошлый раз, я чувствую только легкое покалывание и холод металла. Лезвие проскальзывает по предплечью. Кровь выступает не сразу. Бледная кожа расходится, и сначала появляется светло-красная полоса, а потом кинжал становится алым.

Зачем? Здесь полно крови. Я вся в крови.

— Вырезай страницы, – нетерпеливо велит Минеда. – Давай, ну!

Она с азартом подается вперед, уставившись на меня так пристально, что мне становится не по себе. Да плевать. Я должна спасти тех, кто еще жив. Должна положить всему этому конец.

Распахнув книгу, я быстро нахожу то место, где сменился почерк, и заношу кинжал, перехватив страницы. Бумага поддается так легко, словно я режу подтаявшее масло. Срез впитывает алые капли. У меня в руке остается охапка страниц. Книга выпадает из рук.

И все? Почему я не чувствую, что что-то изменилось? Я вообще должна?