Книга Великая Библиотека, страница 217 – Анастасия Шелест

— Per aspera ad astra^[2]. Cаrpe diem^[3]. Si vis pacem, para bellum^[4]. Я победила? – пропустив смешок Марка, я добавляю: – Кстати, cogito ergo sum^[5]. Так что тебя нет.

Марк только закатывает глаза, продолжая посмеиваться. Я морщусь и забираю листок, засовывая его под книгу. Возьму справочники и пойду к себе, раз тут он собирается раздражать меня своими издевками.

Словно предугадав мои планы, Марк вздыхает и протягивает:

— Вы в Академии, конечно, занимаетесь полезными делами, исследуете всякое и все такое, но вечно что-то упускаете. – Он останавливается, заставляя меня перестать собираться и повернуться к нему. Только когда я не выдерживаю и свожу брови, Марк продолжает: – Когда-то давно у книгоходцев был свой шифр. Им давно не пользуются, но моя семья питала особую слабость ко всяким странным записям, – он пожимает плечами и легко поводит рукой, отвернувшись к одной из книжных полок. Оттуда срывается ветхий томик и, пока он добирается до нас, Марк поясняет: – Тут не по буквам, а по словам и на латыни. Универсальный язык, все дела.

Мертвый язык. Кто будет оставлять зашифрованные послания на латыни? Либо кто-то древний, либо кто-то безумный. Ни один вариант не кажется обнадеживающим.

Книга Марка обрушивается на стол передо мной, и я недоверчиво рассматриваю ее. Ни названия, ни каких-то опознавательных знаков. Просто потрепанная тканевая обложка. Аккуратно подцепив страницу, я пролистываю несколько, натыкаясь на один из символов, который пыталась расшифровать.

Неприятно признавать, но, похоже, Марк прав.

— Кстати, вся эта прелесть… – Марк кивает на лист с моей расшифровкой и улыбается. – Скорее всего, как-то намекает на твою семью. Слон символизирует власть, если ты не знала.

Музы, не хватало мне Эрика с его вечным поучительным тоном, теперь и Марк решил податься в умники. Раздраженно поморщившись, я отталкиваю книгу и пожимаю плечами.

— Потрясающая осведомленность. Понимать бы еще, зачем все это.

Марк наклоняет голову к плечу и, окатив меня насмешливым зеленым взглядом, хмыкает:

— Ко всему подготовиться невозможно, птичка. Впрочем, думаю…

— Теодора! – строгий властный рокот заполняет все пространство, прерывая и Марка, и носящиеся в голове мысли. – Выйди, Теодора!

Ком ужаса образуется в горле. Я узнаю этот голос с пары звуков. Он еще долго будет преследовать меня в кошмарах. Библиотекарь.

Марк осекается, оборачиваясь к окну. Я вскакиваю на дрожащие ноги и бросаюсь в ту же сторону. Пальцы сводит, когда я отбрасываю легкий тюль.

Я тянусь к ручке окна, чтобы открыть его, а сердце болезненно сжимается. Рваный выдох выталкивает из легких воздух. Взгляд хаотично мечется по пространству вокруг здания и тут же натыкается на безмолвную жуткую толпу.

Библиотекари. Какого пегаса они делают тут в такое время?

— Твою мать, – сплевывает Марк, дергая меня от окна. – Отойди!

Какой смысл? Они все равно нас не видят.

Плохое предчувствие сжимает когтистую лапу на шее, мешая дышать. По коже разбегаются ледяные мурашки, когда голос снова выкрикивает:

— Теодора, не позорь свою семью! Никто из них никогда не был трусом. – Библиотекарь замолкает, позволяя панике подступить ко мне вплотную и стиснуть в объятиях так крепко, что легкие сжимаются. – Выходи, если не хочешь, чтобы твоя дорогая подруга погибала долго и мучительно.