Книга Великая Библиотека, страница 144 – Анастасия Шелест

Я специально отказываюсь смотреть на часы, чтобы не знать, сколько осталось до появления библиотекарей. Не хочу чувствовать, как одна несчастная минута растягивается до бесконечности. Пытаюсь не обращать внимания на время, но как назло слышу движение секундной стрелки так отчетливо, словно она бежит в моей голове. И это движение чудовищно медленное.

Мрачная неопределенность и тяжесть, заполнившие гостиную, давят, мешая ровно дышать. Я бы с радостью ушла в свою комнату, чтобы встретиться с реальностью один на один, но предыдущее нападение на Академию кое-чему меня научило. Все-таки куда лучше в паршивой ситуации сразу оказаться рядом с теми, кто будет сражаться с тобой плечом к плечу, чем прорываться к ним сквозь битву и рушащиеся стены.

Никакого предупреждения. Ни малейшего сигнала, готовящего к появлению армии обезумевших библиотекарей, жаждущих крови. Они просто возникают возле крыльца, под окнами и дальше – я даже не могу увидеть, где заканчивается их толпа.

Я вздрагиваю и прикрываю глаза, натужно сглотнув. По гостиной разносятся приглушенные испуганные вздохи. Кто-то зажимает рот рукой, кто-то цепляется за друзей. Я только плотнее стискиваю кулаки и открываю глаза – у меня нет права малодушно прятаться от правды. Я должна знать, умрем ли мы все сегодня или план сработал.

Лора ободряюще касается моего запястья. Я жадно всматриваюсь в библиотекарей, тут же находя главную. Она вышагивает вперед, к самому крыльцу, а потом тонкие каштановые брови вздрагивают, изгибаясь. Недоумение проступает на ее лице, плещется в серых глазах и считывается даже с такого расстояния.

Библиотекарь озирается по сторонам, словно не видит перед собой ничего. Ее армия покорно ждет позади, но стоит тонким бледным губам разомкнуться и выдать приказ, который нам не суждено услышать, как библиотекари оживляются, деловито осматриваясь.

Ничего. Они ничего не делают. Просто блуждают вокруг здания Организации, не подходя вплотную, словно их что-то не пускает. Ни один взгляд не фокусируется ни на окнах, ни на парадных дверях. Меня обдает волной облегчения и надежды, но я испуганно отгоняю ее – еще не время торжествовать. Пока они где-то поблизости, остается шанс, что что-то пойдет не так.

Но ничего не меняется ни через минуту, ни через пять. Они только мечутся вокруг здания. Они действительно ничего не видят. Музы, они не могут сюда попасть и даже не понимают, что происходит.

Ногти впиваются в ладони до боли, а я стараюсь выровнять сбившееся дыхание, но не могу удержать расползающееся под кожей мрачное торжество. Я так отчетливо вижу недоумение и злость, искажающие лицо Библиотекаря, словно стою прямо перед ней.

Я могла бы. Могла бы встать ровно за входной дверью и смотреть, как серые глаза наполняются злостью. Как раздраженно сводятся тонкие брови. Как гневно поджимаются тонкие губы. Как заостряются черты ее лица.

Смотреть и наслаждаться. Упиваться тем, как ее бессилие маскируется под гнев и ярость. Позволять мрачному удовольствию заливать грудную клетку и путать мысли. Кажется, нет в мире картины лучше. Нет ничего более значимого.

Библиотекарь разворачивается к одному из своих подчиненных и взмахивает рукой, а тот падает на колени. Я не могу сопротивляться рвущейся улыбке – уголки губ вздрагивают и поднимаются, сколько бы я ни пыталась их сдержать.