Книга Великая Библиотека, страница 133 – Анастасия Шелест

— Ты больной? – рявкаю я, не находя в себе сил перестать идти на него. – Ты о людях говоришь! О живых людях! Это тебе не вымышленные персонажи, которым плевать, что за бредни ты там настрочил.

Гер воинственно вскидывает подбородок, но пятиться не прекращает и все-таки упирается спиной в стену. Он бросает на меня испуганный взгляд, полный смеси паники и упрямства, и, облизнув губы, морщится.

— Да это ведь не вы. Это персонажи. Успокойся, Теодора. Это всего лишь фанфик.

Отлично. И это должно меня убедить? Это должно его оправдать? Плевать я хотела, что он там бормочет.

Стиснув челюсти, я медленно выдыхаю, уговаривая себя успокоиться. Что я сделаю, в конце концов? Не убивать же его за паршивую историю? Он действительно выручил всех нас, пусть и таким возмутительным способом. Да и без него мне никогда не найти артефакт, который сможет нас защитить. Тогда все точно будет лишено смысла.

Фыркнув, я презрительно кривлю губы и сплевываю:

— Это не фанфик, а дерьмо бешеного пегаса.

Стало ли мне легче? Определенно. Иногда достаточно отпустить всего лишь один гадкий комментарий, чтобы не прикончить непутевого знакомого.

Гер обиженно поджимает губы и, легко считав перемену моего настроения, скрещивает руки на груди, бормоча:

— Ну конечно, обидеть художника может каждый.

Я передумала. Раздражение накрывает с новой силой, но в этот раз смешивается с неоправданным весельем. Смерив Гера скептическим взглядом, я морщусь и, выпустив смешок, свожу брови.

— Какого художника? Это просто бред. Ты написал чушь.

Ошибка. Мне стоило прекратить разговор. Оставить его слова без ответа и не реагировать на эти глупые заявления.

Гер выгибает каштановую бровь и щурится, окинув меня таким взглядом, что становится не по себе. Я почти готова использовать магию, чтобы он не издал ни звука, но не успеваю, и Гер хмыкает:

— Да неужели?

Одна чертова фраза. Глупый бессмысленный вопрос, но меня передергивает. Губы поджимаются, и настроение портится за секунду. От веселья не остается ни следа.

Это не его дело. Вообще ничье, если уж начистоту. Мне бы стоило сказать об этом, но я только передергиваю плечами, борясь с желанием оправдываться перед Гером, и процеживаю:

— Идем уже. Надо поторопиться, если не хочешь узнать, что может случиться с теми, кто слишком много болтает.

Гер явно не идиот. Он не пытается храбриться и геройствовать. Окинув меня опасливым взглядом, он облизывает пухлые губы и, вздохнув, шагает по ступеням вниз.

Я не могу унять скребущееся под ребрами раздражение и глупое желание оправдаться, поэтому бросаю ему в спину:

— Мы не закончили. Потом поговорим.

Он даже не тормозит. Поводит плечами, словно его нисколько это не волнует. Ну и к пегасам. Вытащу артефакты, отдам их Рид и выскажу все, что думаю об этих мерзких фантазиях. Геру придется узнать, что иногда писателям неплохо перепадает из-за всяких глупостей. Особенно когда они так неприкрыто используют других людей.

Когда лестница заканчивается, я все-таки узнаю коридор – тот самый, который ведет к лабораториям. Мы добираемся до высокой белой двери, и я удивленно наблюдаю, как Гер бесстрашно ее толкает.

Там никого нет? Странно, мне казалось, что лаборатория всегда наполнена жизнью и книгоходцами. Точно, мы же в книге. Геру ничего не стоило написать ее пустой и заброшенной, чтобы нам было проще забрать артефакты и уйти.